Шрифт:
ДАТЧИК ГЭРИ
Станция «Эльдесан» экспедиции по изучению биологически неустойчивых планет, выпустив наружу все антенны, входила в зону регистрации измерений.
Дежурный исследователь Физер Лан и его ассистент Гил Ин откровенно скучали. Им предстояло выполнить привычную и уже порядком надоевшую работу. Достаточно сказать, что в зону они входили девяносто третий раз для того, чтобы снять и обработать показания миллиардов датчиков, которыми сплошь была облеплена изучаемая
Физеру и думать не хотелось о работе, до того она стала невыносимой. Чтобы отвлечься, попытался подумать о чём-то приятном. Так вспомнилась подружка юности, красавица Айнис. Где она сейчас, что с ней? Скорее всего, она замужем. Вероятно, сильно уже постарела. Подумалось об этом, и снова стало грустно.
– Сейчас начнётся, – отвлёк его Гил, – опять эти датчики будут зудеть в ушах. Противно. Надоело. Может, давай смотаемся отсюда, Физ, как ты думаешь?
– А показания?
– Спишем с прошлых. Ведь ясно, что всё равно мы ничего нового не откроем. Каждый раз одно и то же, одно и то же!
– Был такой случай в седьмом сезоне: ребята с «Валааса» прогуляли вахту, не сняли показания, написали фиктивные и отчитались. И всё бы хорошо, но на их планете произошёл мощный эволюционный всплеск. Вахта «Валааса» прозевала важные мутации. Теоретики потом это легко доказали. Капитан базы после такого скандала ушёл в отставку. Ребят разогнали. Понимаешь, эти неустойчивые планеты в любой момент могут преподнести каверзу. Нам остаётся только одно: продолжать слушать, смотреть и записывать. Кто знает, вдруг мы сейчас откроем новую мутацию?
– Скорее бы в отпуск, – вздохнул Гил.
– Вот и заработай его. Сделай открытие – бери досрочный отпуск.
Тысячи датчиков почти одновременно заявили о себе противным писком.
– Пора начинать, – сказал Физер.
– Включаю регистрацию, – ответил Гил.
Через три часа они возвращались на базу довольные, с чувством выполненного долга.
– Физ, давно хочу спросить, неужели у нас нет других систем, кроме этих датчиков Гэри?
– Есть, но ещё хуже.
– Что может быть хуже?!
– Представь себе, такое бывает. Древний датчик оказался лучше тех, которые изобретались после. Про самого Гэри сейчас ходят легенды. Говорят, что в своё время он с большим трудом протолкнул этот проект. Он был женат на дочке председателя комиссии, только это и помогло, датчик приняли в производство. Самое главное, Гэри придумал хорошую систему автоматического размножения. На заводе изготовили всего сотню экземпляров, а теперь их миллионы. Конечно, у датчика Гэри недостатков хватает. Его ругали за этот бесполезный раздражающий шум, который тебе так не нравится, критиковали за малую скорость передвижения. Особенно доставалось ему за непрочность. Говорили, дескать, любой землянин прихлопнет его ладонью руки, как всё равно комара. Это верно. Они так и делают. А мне почему-то смешно смотреть на то, как земляне уже столько лет усердно лупят датчики Гэри на своих щеках, принимая их за настоящих комаров.
КАМНИ ЧУЖОЙ ПЛАНЕТЫ
Серые камни чужой планеты лежали на моём пути. Гарсы
Мы пришли в этот странный мир, чтобы дать начало новой цивилизации. Но незнакомая планета встретила нас далеко не ласково, поразив страшной смертельной болезнью весь экипаж. Я ушёл в пустыню серых камней, потому что не мог оставаться там, где похоронил своих товарищей.
И вот я в полном одиночестве. Погибаю, но продолжаю свой путь, ибо решил погибнуть в движении, не опуская рук и не бросая оружия, как и подобает последнему жителю некогда цветущей планеты Элла.
Я помню время, когда не было гарсов. Элла спала в безмятежном сне. Наши страны почти перестали воевать друг с другом. Наши учёные каждый сезон давали новые технологии, изобретения, увеличивая продолжительность жизни людей, урожайность полей, совершенствуя технику настолько, что казалось, жизнь наша скоро станет вечной и превратится в сплошное удовольствие.
Я помню, как появились гарсы. Это произошло неожиданно. Нашествие двух миллионов особей обоего пола. Ужасные пришельцы. Непрошенные гости. Наглые, грязные, вонючие, тупые. Они обрушились на нас, перемещаясь в пространстве на своих примитивных аппаратах, таких же грязных и неухоженных, как и сами хозяева.
Они объявили войну, сразу разбомбив наши столичные города. Мы и понять не успели, что произошло. Не было ни официальных заявлений, ни переговоров, ни протоколов и манифестов, к коим так привыкло наше руководство. Мы ждали честной и благородной войны по канонам и принципам, которые были установлены сотни веков назад, и были приняты во всей цивилизованной вселенной. Мы считали, что военные действия будут вестись по правилам, но жестоко ошиблись. Гарсы не признают ничего святого.
Они вели боевые действия даже ночью, хотя знали, что ночь в нашем понимании священное время. Ночью мы спим. Но гарсы не спят. Они разбили наш флот, предательски нападая на корабли по ночам.
На поверхности нашей планеты они воевали во время дождя. А ведь для нас дождь – это время молитвы. Гарсы безжалостно уничтожали сотни молящихся людей.
Эти гнусные пришельцы не признают священного значения воды. Они не моются, их тела покрыты слоями грязи, их шерсть лоснится от жировых выделений, они дурно пахнут. Но самое противное, что есть в облике гарсов – это их дурацкая привычка: ковырять в носу кончиком хвоста.
И вот таким чудовищам наши доблестные воины проиграли войну! О горе, о позор нам, детям золотой и цветущей Эллы!
Как же горько погибать на чужой планете, среди этих камней, в этой пустыне. Но уж лучше погибнуть здесь, чем возвращаться на порабощённую родину. Мне противно и думать о животноподобных гарсах. Проклинаю этих тварей! Да здравствует Элла!
Коркон поднялся из-за стола и прошёлся по рядам, привычно заглядывая в тетради учеников. Возле отличника Юргена он как всегда задержался чуть дольше. Он читал текст сочинения с явным удовольствием и чувством гордости за любимого ученика.