Дата Времени
Шрифт:
– Гриш, давай завезем твои вещи домой, пообедаем и поедем в больницу.
– У меня более конструктивное предложение: давай поедим во «Вкусно без почки», а домой отправимся вечером, после больницы. Как ты на это смотришь?
Даааа, хороший конструктивизм у 10-ти летнего мальчика. Я посмотрел на Гришу с удивлением – его очень изменила вся эта ситуация, сделала не только взрослым и самостоятельным, но и явно не по возрасту циничным.
– Ты прав, сынок. Ну, показывай, где это твое «без почки»?
Мы самозабвенно жевали гамбургеры с картошкой фри, и так увлеченно
Обед закончился. Время, отведенное нам вселенной для двоих, вышло – надо было возвращаться в тот нежеланный мир, который совсем не является параллельным… и это было жестоко. Я мысленно отметил, что такие камбеки с каждым разом все тяжелее мне даются. Но Гришке было еще тяжелее – хотя бы потому, что он 10-ти летний мальчик. А я за него в ответе.
Мы оба поняли, что наше время закончилось – я увидел это по его выражению лица.
– Ну что, теперь к маме и Марусе?
– Да, сынок. Поехали к ним.
На Большом была огромная пробка, я решил объехать ее по набережной. Всю дорогу мы молчали, и я включил музыку, чтобы тишина не была такой тяжелой. Лед на реке еще не сошел, хотя и лежал фрагментами, напоминая причудливый пазл, который непонятно как собирается, поэтому кто-то не выдержал, да и склеил его как попало.
Люди шли по улицам с трудом – ветер задувал снежные крошки в лицо, обрывисто дышал ледяным перегаром, заставляя краснеть даже самых стойких. Давно уже не было такой холодной весны.
Пусто было на речке – остались зимовать только огромная баржа с надписью «Тихий Ход» и ледокол «Красин». Утки ходили по льдинам, собирая старый хлеб, периодически их спугивали голодные чайки, которые прилетали что-нибудь перехватить. Я засмотрелся на холодную Неву и не сразу среагировал на голос Гриши.
– Папа, зеленый! Что с тобой? Не выспался?
– Все в порядке, Гриш, просто засмотрелся… задумался…
Вот и пункт нашего назначения – больница. Я привычно припарковался у магазина. Посмотрел на Гришу – маленький, очень серьезный, и такой сильный – он был готов разделить со мной все испытания, но даже не представлял себе что еще нам предстоит. Да я и сам не представлял! Знал только, что опять будет очень больно. Мы молча вышли из машины и направились к центральному входу. Мне опять казалось, что каждый шаг все тяжелее… или не казалось это… И вдруг раздался телефонный звонок – звонил Дашин телефон, какой-то неизвестный номер. Я давно уже забыл хорошую привычку не отвечать на незнакомые номера – опыт последнего года наглядно продемонстрировал, что все самые важные звонки осуществляются именно с телефонных номеров, которые
Не позволяя себе гадать и строить предположения, я быстро ответил на вызов.
– Константин Сергеевич? Это из Покровской больницы Вас беспокоят. Мы не могли дозвониться на Ваш номер, но медсестра сказала, что Вы взяли телефон жены. Она пришла в себя. Спрашивает где Вы.
– Я здесь!.. Я сейчас!.. Уже поднимаюсь…
– Хорошо, мы ждем Вас.
Сердце заколотилось шариком для пинг понга, я почувствовал как оно бьет в ребра.
– Пап, ну что там случилось? – Гриша смотрел на меня в упор, и взгляд у него был совсем не детский.
– Все хорошо, сынок, мама очнулась.
Его лицо дрогнуло, в какой-то момент мне показалось, что он сейчас заплачет совершенно по-детски – как ему и подобало, но он сдержался. Только крепко схватил меня за руку.
– Ну так скорее же, к ней!
Дааа, испытания такая вещь… они делают самых маленьких взрослыми, а взрослых выводят на совершенно другой уровень ответственности. Конечно, это в том случае если справляешься с испытаниями, а не они с тобой.
Мы с Гришей бежали по лестнице, потому что лифты опять были переполнены, потом выскочили в коридор, где были скользкие полы и одинокие печальные больные.
– Сюда, сынок! Я пытался выравнивать вектор нашего движения, но на поворотах заносило и я периодически цеплялся за углы, стулья, дверные ручки… Какой-то медработник пытался притормозить наше движение, но я бросил не останавливаясь в него извинениями и помчался дальше.
На дежурном пункте была все та же милая медсестричка. Увидев меня, она мило потупила глазки и покраснела. Мне стало противно от себя самого – нашел время обращать на это внимание!
– Здравствуйте еще раз! – Я сдержанно улыбнулся. – Мне звонили, сказали что моя жена пришла в себя.
– Да-да, доктор Вас искал. Оденьте, пожалуйста, халаты, я Вас провожу.
Гриша утонул в одноразовом больничном халате, полы волочились по полу и мешали ходить, он придерживал их руками, чтобы не отставать от нас. Реанимационная палата находилась в другом конце корпуса, и мне казалось, что мы никогда туда не дойдем – нас все время что-то отвлекало или задерживало: врачи, идущие нам навстречу, останавливали медсестричку Анечку и давали ей ценные указания, другие медсестры интересовались нашей процессией и какими-то делами Анечки, один больной с капельницей попросил поправить ему катетер, – и это на каждом шагу. А я нервничал все больше.
Наконец мы пришли. В Дашиной палате стояло еще 3 кровати. Одна была пуста, на второй лежала неподвижно пожилая грузная женщина, вся опутанная трубками. Пациента на третьей кровати осматривал врач.
Даша лежала с закрытыми глазами. Ее дыхание было почти незаметно. Лицо было белее чем больничные простыни. Темные волосы разбросаны по подушке – как змеи на голове Горгоны. Я наклонился к ней и убрал прядь волос со лба.
– Дашутка…
Ее веки дрогнули. Гриша обошел кровать с другой стороны и, потянувшись к маме, задел капельницу – Анечка еле успела ее поймать, и зашипела пронзительно.