Дарья Искусница
Шрифт:
Я шла по улице маленького калифорнийского городка, веселого и беззаботного. Люди белозубо улыбались мне навстречу, некоторые приветливо махали.
Боюсь, я несколько не оправдывала их ожиданий, старалась опустить голову, а пару раз даже шарахнулась от радостно что-то кричавшего мне прохожего. В своей стране я была довольно известным блогером-стилистом и мой канал «Дарья-Искусница» знали все старшеклассницы крупных городов.
Но вела уроки я только на русском, так что международной аудитории так и не набрала. Кира говорит, что я зря не смотрю на запад, но она меня слишком любит и оттого переоценивает. Увы, мой
Он мне нужен совсем для других целей. Семь месяцев и одиннадцать дней я ищу. Ненавижу, проклинаю и верю. Где-то сидит чертов упрямец, сделавший все, чтобы его не обнаружили, полностью закрывший свою личную жизнь, сидит и надеется, что я его найду.
Спрятался он мастерски, получше любой программы защиты свидетелей. Даже Распутин, бросивший немалые средства на частных детективов, не смог найти даже ниточки, намекающей на присутствие Можайского.
Раз в месяц, каждый из друзей и близких Димы получал послание с необычных адресов или номеров, которых как потом оказывалось, никогда не существовало. Маме и сестре он сообщал, что здоров и как-нибудь приедет в гости. Друзьям направлял теплые пожелания, демонстрирующие его осведомленность об их публичных успехах. Например, Гришу он поздравил с новым альбомом, а Ломова – с выигрышем дела у Сирокко.
К сожалению, победа в суде особых бонусов не принесла. Прямо во время судебных тяжб кто-то выложил программу, созданную Можайским, в сеть. Ее скачали, скопировали и создали аналоги все, кому было не лень. Какие-то небольшие деньги капают, насколько я знаю. Ломов даже ухитряется на них содержать офис и, как и я, ждет Диму.
Мне тоже приходят письма. То тоскливые, то полные надежды, но всегда короткие, словно он боится разговориться, открыться. И ни на одно письмо нет возможности ответить, узнать, сколько еще это будет продолжаться. Месяц назад он меня спросил, разрешаю ли я по-прежнему называть себя его невестой? Неожиданный вопрос, который придал мне сил. И в следующих своих видео-уроках я представлялась невестой Дмитрия Можайского. После этого он попросил «еще 90» дней и больше вестей не было.
Ида говорит, что я должна плюнуть на «этого дурака и его закидоны». Ее бесит обручальное кольцо на моем пальце и многочисленные поездки в Америку. Но скорее она просто рычит, чем реально противится, потому что знает – меня не остановить. Я его люблю. Вот так.
Оказывается, можно любить через время и расстояние, несмотря на упрямство любимого и непонимание близких. Даже его мама, Валерия Захаровна, пыталась знакомить меня с «интересными молодыми людьми», уговаривала, жалела, а потом плакала на моем плече, измазывая ткань черными и красными разводами косметики.
«Дашечка, можно я приеду к тебе вечерком, побуду немного клоуном?» - пишет она иногда в вотсап. И это означает, что она хочет вдоволь нареветься. Почему-то это помогает и ей, и мне. Мы словно выплескиваем боль от разлуки и становится немного легче дышать.
Профессора, поломавшего мне жизнь, осудили вместе с ее командой. Нашли финансовые переводы, доказывающие, что она продавала информацию. Письмо, где она дает рекомендацию «посильнее надавить на Ларчик, пусть люди узнают правду». По закону бумеранга люди узнали о тайных делишках Лилии Львовны. Так что теперь
В этот приезд меня вела очередная надежда. Ее слабая, но светящая ниточка в темноте предположений и догадок.
В интернете появилась новая социальная сеть, завязанная на очки с "аугментик", то есть дополненной реальностью. Надеваешь такое приспособление на нос и вуаля. На фоне реального окружения появляется новая информация. Над домами надписи – адрес, чьи офисы в них расположены. Над предметами висят окошки с информацией о них. Над людьми - имена. Все окружение – как огромная википедия, но занести информацию может только владелец и никто иной. Я могу сделать так, чтобы надо мной появилось – Дарья Рощина, блогер. И только я сама.
Именно это и зацепило меня в разработке. Я отлично знала человека, который мог создать сложнейшую программу, основанную на распознавании лиц и предметов, а потом жестко сделать ее доступной только для владельцев.
Хочешь о себе заявить миру – заявляй. Не хочешь показывать свои данные, очки тебя не опознают.
Только один минус путал мне карты – никто и ничего не знал о создателе, а сама социальная сеть, где каждый мог занести свои данные, только тестировалась.
– Кира, - я включила голосовой скайп и оглянулась. – Привет, я на месте. Городишко приятный, пока ничего подозрительного не вижу. Улица Кромвеля. Хм…
– Самое высокое на улице здание из красного кирпича видишь? – Кирюха одновременно со мной изучала улицу. Только я через очки, а она по интерактивной интернет-карте. – Какие над ним надписи?
Некоторое время я читала многочисленные виртуальные указатели. Некоторые из них были даже меняющимися, то исчезали, то появлялись, привлекая внимание.
– Хорошо, здесь дополненных указателей, которые видно через очки, примерно в три раза больше, чем мы с тобой насчитывали по дороге.
Я шла и диктовала, что видела, а Кира направляла меня туда, где разница между реальным и дополненным миром была больше.
– Странные тут люди, - задумчиво сказала я, когда примерно через час забрела в квартал, от вида которого мои очки чуть не нагрелись. Сиял и переливался, кричал и зазывал буквально каждый сантиметр в воздухе. Даже в небе плавали какие-то надписи, явно рекламного характера.
– А что с ними не так? – пробурчала Кира, сосредоточенно фиксирующая безумную череду надписей и объявлений, которые я называла.
– Ты не представляешь, что тут над головами молодежи висит. От «Ищу жилье» до «Даю уроки тантры».
– Ух ты, круто! – малолетняя фантазерка была впечатлена. – Это же просто супер, можно менять надписи, под настроение. Лучше, чем соцсети! Я тоже хочу-у-у.
Хотеть она могла сколько угодно, но очки продавали штучно и тестово, тщательно проверяя не только, была ли у покупателя судимость или задолженность, но и - исполнилось ли ему восемнадцать лет. Несовершеннолетние в мир дополненной реальности, слава богу, не допускались. Представляю, какие надписи бы они писали.
Пока шла и вертела головой, нечаянно столкнулась с милой улыбчивой девушкой в джинсах и простой белой футболке. Мы обе извинились, расшаркались. Она почему-то смотрела восторженно, с радостной улыбкой от уха до уха. Им что здесь, вместе с очками препараты хорошего настроения выдают?