Дары Света
Шрифт:
– Надоело греть по десять раз, - ворчала она, разливая суп по тарелкам.
– Каждый раз одно и то же. То имущество портят, то лижутся по углам.
– Бидди!
– возмущенно воскликнул Ормондт.
– Молчи, неслух, - домовиха погрозила поварешкой.
– Сколько это может продолжаться? Я вас спрашиваю?! Обнимаетесь, целуетесь, а толк где? Когда я, наконец, буду детей ваших качать?
– Бидди!
– теперь воскликнула я, отчаянно краснея.
– Что Бидди? Я уж триста лет, как Бидди. Где дети, спрашиваю? У вас совесть есть? Нету совести. Жду, жду, а вы только портите, да лижитесь, лижитесь, да портите. Когда, наконец, делом займетесь?
– Когда поженимся, - Ормондт
– Так вы же, охламоны, в храм не торопитесь, - домовиха уперла руки в бока.
– Я уж и платье такое для Айлиночки пошила, вуаль белоснежную приготовила, туфельки каждый день от протираю, с твоего камзольчика пылинки сдуваю, а свадьба где?! Ждала, ждала, двадцать лет ждала, и чего дождалась? То он не может, то тянет зачем-то. Смерти ты моей хочешь, охламон малолетний. Ой, дождешься, посмотришь тогда.
– Дорогая, Брин...
– Слышать об этом охламоне не желаю, - замотала головой домовиха.
– Бестолковый твой ничего хорошего придумать-то не может. Где это видано, чтобы два сердечка любящих выжидаюче одного столетнего балбеса сидели.
– Замолчала, оглядела нас и гаркнула.
– А, ну, ложки в руки! Чего сидим? Греть не буду.
С этими словами она спрыгнула со стульчика, на котором стояла, еще раз окинула нас суровым взглядом и исчезла. Мы обменялясь взглядами и, пожелав приятного аппетита, принялись за обед, пока наша Бидди не прочла очередную лекцию. Спорить с домовихой было бесполезно, пытаться бороться оказывалось себе дороже. Потому мы терпеливо сносили ее ворчание.
– О, как я вовремя, - на свободный стул бухнулся Бриннэйн, неожиданно явившийся посреди гостиной.
– Бидди, милая, - позвал он.
Рядом со столом появилась домовиха, смерила лорда Алаиса недобрым взглядом.
– Приперся, - констатировала она.
– И, как всегда, к обеду. Чутье у тебя что ли, неслух чернявый?
– Дорогая, я же еще ничего не сделал, - возмутился Воин.
– Бидди на тебя зла, она детей хочет, - невозмутимо ответил Ормондт, отламывая кусок хлеба.
– Да я всегда с радостью, только скажи, - как обычно, не полез за словом в карман Бриннэйн.
– Охламоны, я вам, - домовиха неожиданно покраснела, тут же взяла себя в руки и грозно свела брови.
– Ты почто дитям жениться не даешь?
– Так, счастье мое, - лорд Алаис посмотрел на Бидди, - не ворчи. Ты сначала накорми меня, о делах будем разговаривать на сытый желудок.
– Только б пожрать, - проворчала домовиха и поставила перед нашим гостем тарелку.
– Несправедлива ты ко мне, дорогая, - сокрушенно покачал головой наш друг.
– Я личность многогранная, и питание для меня всего лишь средство поддержать свой организм в цветущем состоянии. Кстати, твоя еда исключительно для удовольствия.
– Ешь, болтун, - погрозила кулачком Бидди, но мне, уже научившейся ее понимать, было заметно, что ей приятно.
И к Бриннэйну она относилась хорошо, просто немного ревновала своего обожаемого Ормочку к его неунывающему другу и учителю. Впрочем, и эта ревность была не сильной, но марку строгой хозяйки домовиха держала прочно. Лорд Алаис расправил на коленях салфетку, взялся за ложку, и уже хотел отправить ее в рот, но задумался, затем поднял на нас глаза:
– Совсем забыл, приветствую вас, друзья мои. Приятного аппетита.
– С чем пожаловал?
– полюбопытствовал Ормондт вместо ответа.
– Рон, будь хорошим мальчиком, дай порядочному человеку, то есть мне, вкусить божественные блюда от самой Бидди, - ответил Бриннэйн и до конца обеда
Я поглядывала то на одного, то на другого мужчину и вспоминала, как два месяца назад мы сидели в этой самой гостиной: мрачный Бриннэйн, молчаливо уставившийся в окно, оглушенный всем произошедшим Ормондт и я, счастливая до сумасшествия. Мне казалось, что впереди целая вечность рядом с любимым мужчиной. Целых два года! На фоне тех нескольких дней в дороге, с которыми я смирилась, отведенное нам время казалось вечностью. Два года, это же уйма времени, это же столько дней и ночей, проведенных вместе! Полное осознание того, что два года - это ничтожно мало, накрыло меня, когда однажды утром я открыла глаза и с ужасом поняла, что прошел уже целый месяц. Пролетел, как один день. Как вдох, мгновенно растворившийся в выдохе. Вот тогда я поняла, что у нас почти нет времени. С того момента я старалась каждую минуту проводить рядом с моим лордом, чтобы надышаться им, чтобы надолго сохранить в памяти его запах, ощущение его кожи под пальцами, вкус его губ, тепло его дыхания. Боялась только, что Ормондт быстро устанет от того, что меня так много, но казалось, что и он старается никуда не отпускать меня от себя. Сначала мы спали в разных комнатах, но через неделю я проснулась от того, что меня крепко прижимает к себе мой любимый лорд. С той ночи мы не расставались дольше, чем на время, которое необходимо человеку, когда свидетели лишние.
Но все это было позже, а в тот день, когда Ормондт покинул Орден, когда я сделала свой и без того очевидный выбор, Алаис Бриннэйн долго стоял у окна и смотрел на заходящее летнее солнце. Я сидела на коленях моего лорда, сжимавшего меня так, словно я могла исчезнуть в любой момент. Мы не разговаривали, молчали, так же, как и наш друг. Бидди, встретив нас, быстро исчезла. Когда она вернулась с чаем и пирогом, у нее были красные глаза, но ни разу ни тогда, ни после, наша домовиха не обмолвилась о том, что поняла в тот день, когда посреди гостиной открылся портал, и мы вернулись домой.
– Я об одном прошу вас, - наконец, произнес лорд Алаис, не отрываясь от пейзажа за окном, - ничего не менять хотя бы еще месяц. Я понимаю, что вы будете спешить, времени не так много, но я очень прошу, Рон, не менять ваших отношений пока, я не скажу, что выхода нет.
– Он повернулся и посмотрел на нас.
– Я перерою архивы, подниму все документы от основания Ордена, наведу справки, достану магистров, но найду лазейку, приложу к этому все силы. Обещайте, что вы удержитесь от посещения храма, близких отношений и зачатия детей. Все должно остаться на том уровне, на каком находится сейчас. Если мои поиски не увенчаются успехом, я вернусь и скажу, что потерпел поражение.
– Брин...
– Послушай меня, Ормондт, - Бриннэйн был раздражен, даже зол, - я не хочу спустя какое-то время стоять у склепа своего друга, который младше меня на восемьдесят лет. Я не хочу видеть кроху в ожидании твоей смерти, я не хочу жить с сознанием того, что скоро тебя в моей жизни не станет. Потому я просто прошу подождать. Обещайте.
Ормондт вопросительно посмотрел на меня, и я решительно кивнула.
– Хорошо, Алаис, - кивнул мой лорд.
– Мы подождем.
После этого Бриннэйн ушел. Он приходил нечасто, служба делу Света не допускала слишком долгих отлучек. Но спустя ровно месяц он появился и попросил дать ему еще столько же время. В этот раз Ормондт согласился не сразу. Они спорили, и конец спорам положило мое вмешательство. В то утро я поняла, сколь ничтожно мало у нас времени. Потому надежда на то, что я смогу любить не память о моем Ормондте, а его самого, помогла уговорить моего лорда подождать еще немного. Второй месяц истек как раз сегодня.