Дартмур
Шрифт:
Он много раз пытался понять, почему из всех отбросов именно она настолько его бесит. Можно подумать, что так маскируется симпатия, но хрена с два! Она никогда ему не нравилась. Никогда не привлекала. В ней ничего нет. Посредственность, достойная отброса.
Тогда что?
Что?
Что еще?
Ответная ненависть. Обоюдная. Взаимная.
Гораздо сильнее любви, которой точно не существует. Гораздо прочнее.
Ее не загасишь изменой, разочарованием. Она не нуждается в дополнительных подпитках и стимулах.
Достаточно
Одного взгляда: его на нее, ее к нему. И если рядом появится огонь – все взлетит к чертям на воздух.
Взбежав по ступенькам, хлопнул дверью до дрожи в стеклах.
Обычная херова спальня.
Узкий шкаф, кровать. Ну, ради двуспальной он согласен здесь жить. Только соседка досталась отвратная.
Почему отброс? Как в воспаленный мозг директора пришла идея впервые назначить отброса старостой?
Хорошо, что последний год и больше это его касаться не будет. Дартмур уже не тот.
Отшвырнув кресло с прохода, хоть оно совершенно не мешало, Дейвил рухнул на кровать, глядя в потолок.
Рядом с дверью в потолке исчезали узкие ступени, уходя наверх. Справа от кровати – ванная, за которой, если прислушаться, слышны шаги Фоукс.
Раздражение рвалось наружу от самого факта ее нахождения непозволительно близко.
«Ее не должно здесь быть».
Это гребаный прикол!
Кулак в бессильной злобе врезался в матрас.
Нахер ее.
Им необязательно общаться, а если попадется на глаза… Ей же хуже.
Глава 3
Пока Феликса разбирала вещи, эмоции утихли.
Ругани с Дейвилом не избежать, это очевидно.
Всегда было очевидно.
Только прежде он не жил в соседней комнате. Впрочем, с этим можно примириться.
Наверно.
Не так легко, как с общей ванной…
Плевать. Главное не заразиться от него ничем похлеще индюшачьей напыщенности.
Эта мысль заставила улыбнуться. Ненадолго.
Длинные пальцы с остервенением выхватывали одежду из чемодана, слегка дерганными движениями складывали, забрасывая на полку.
Одну. Вторую. Третью.
Кто придумал выделить инициированных в отдельную касту? Кто дал им право считать себя выше тех, у кого кристалл не проявился? Такие же самовлюбленные ограниченные идиоты, как Дейвил. То, что у нее на шее висит кристалл, не значит, что она пресмыкающаяся!
Она, ее друзья, и все те, у кого грани неполноценны. Но это не ограничивает, а дает немного другие возможности!
– Я не отброс! – прорычала Феликса, швырнув свитер. Тот с глухим звуком врезался в стенку шкафа.
Саданула по дверцам, слушая их громкое столкновение. И будто забыла о новом нежелательном соседе, который поспешил о себе напомнить.
– Эй, блять! Тише будь.
Какого черта это значит?!
Что
Раздражение, подогреваемое не успевшей до конца уснуть злостью, заскреблось внутри, вынуждая совершать действия без участия разума.
Прежде чем сообразила, ноги уже несли ее через ванную. Металл ручки всего на мгновение остудил, выталкивая на поверхность вопрос: «Что я творю?», но… Поздно. Дверь распахнулась, всколыхнув края темно-синего покрывала на кровати.
Феликса сжала кулаки, глядя в удивленное лицо. Дейвил оторвал голову от подушки, вздернув темные брови в немом изумлении. Это выражение застыло всего на несколько секунд, сменившись недовольством, губы искривились в неприязненной ненависти… Да, наверное, именно так.
– Ты охренела? – простой вопрос на грани слышимости.
О, как же! Знаменитый дейвиловский тон, которому безуспешно и слепо пытаются подражать все младшекурсники.
Ей он знаком настолько хорошо, насколько сам его обладатель даже не представляет.
Чем тише говорит Дейвил, тем он злее. Такая полная зависимость уровня кипения от уровня громкости голоса. Температура повышается – звук понижается, и наоборот.
Невероятно раздражает.
– Я тебя спрашиваю, – он приподнялся на локтях, продолжая валяться в позе звезды.
– Не смей указывать, как мне себя вести в своей же комнате! – прошипела, едва не начав тыкать в него указательным пальцем.
Держать себя в руках – лучшее, что можно сделать.
– Если ты хренов слон, иди жить в гостиную, – кудрявая голова шлепнулась на подушку, заканчивая разговор. – Свали.
Ничего еще не закончено.
– Если тебя что-то не устраивает, возвращайся в свою старую комнату, – Феликса сложила руки на груди, не желая признавать его правоту.
Да, возможно, ей не стоило громыхать дверцами. В конце концов они непричастны к появлению Дейвила на свет, но черт возьми! Она имеет право вымещать эмоции так, как хочет, когда это никому не приносит вреда.
Голова на подушке медленно повернулась. Если бы взглядом можно было убивать, она бы давно валялась мешком с костями.
– Может, тебе пойти к своим дружкам-обсосам? – тихий вибрирующий голос проникал иглами под кожу, вспарывая нервные окончания, пробираясь все глубже.
Непонятно как, но вместе с его голосом внутрь попали тонкие паразитические нити страха.
Чего бояться? Он ведь просто лежит и смотрит на нее. Но это все не просто. Они так давно воюют, что знают каждый жест. Каждый взгляд. Каждый оттенок голоса. Хоть и никто из них не хотел знать этих деталей.
– Ты даже до целого мудака не дотягиваешь. Ты кусок мудака, Дейвил.