Дарт Лонгботтом
Шрифт:
— Разверни пелёнки, хочу посмотреть на будущую главу рода Блэк, — неприятно оскалилась Лестрейндж.
Роули молча выполнила приказ. Девочка недовольно завозилась, и Беллатрикс, не желая слушать детские вопли, взмахом палочки наложила сонные чары.
— Мне нужен кусок её плоти, милочка. Ты же не станешь возражать? — спросила, усмехнувшись, Лестрейндж, пристально глядя на Роули.
Юфимия испуганно замотала головой и тихо произнесла:
— Это ваша дочь, госпожа. Вы можете делать с ней что хотите.
— Нас вынудили её зачать! — яростно прошипела Беллатрикс. — Если бы не проклятый обет, наложенный врагами на нашего господина, этого
Не обращая больше внимания на склонившуюся в глубоком поклоне Роули, Лестрейндж достала острый нож и срезала немного плоти с ягодицы ребёнка. Несмотря на сон, вызванный чарами, малыш тоненько заплакал. Небрежно наложив на рану останавливающее кровь заклинание, Беллатрикс осторожно поместила ужасный трофей в заколдованную шкатулку и спрятала ту в карман мантии.
Поднявшись и больше не обращая внимания на стонущего ребёнка, она приказала Роули:
— Проследи, чтобы у этого никчёмного куска мяса не осталось даже шрамов. Возможно, её плоть ещё понадобится нашему Лорду в будущем.
— Конечно, госпожа Лестрейндж, — снова поклонилась Роули, но Беллатрикс уже мыслями была с Волдемортом. Выйдя из дома, она тут же аппарировала к Запретному лесу.
Тёмный Лорд не верил Дамблдору. Он не без оснований полагал, что ушлый старик обязательно попытается его обмануть. Волдеморт собирался создать себе новое тело в значительно более короткий срок, чем говорил союзнику. Не желая ждать слишком долго, он в очередной раз переработал древний ритуал возрождения. Благо у него было достаточно времени, чтобы многократно перепроверить свои расчёты. Флакон с кровью Дамблдора не исчез в результате неудачного ритуала, как старик, возможно, предположил, а был незаметно захвачен заколдованной Чашей Пуффендуй. И когда кровь Дамблдора снова потребуется, та уже будет считаться по-настоящему взятой без разрешения.
Выслушав его инструкции, Лестрейндж открыла зачарованную шкатулку и уверенно создала гомункула из кусочка отрезанной у ребёнка плоти. Яд Нагайны был запасён раньше, поэтому мучить змею, как в прошлый раз, не потребовалось. Через несколько дней, немного обжившись в крошечном уродливом тельце, Волдеморт приказал перенести его в Литтл-Хэнглтон, в поместье Реддлов. Там Беллатрикс уверенно начертила большую октаграмму на первом этаже особняка и осторожно разместила крошечного гомункула в центр магической фигуры.
— Приложи мне ко рту флакон с кровью Дамблдора, — прошипел он с еле сдерживаемой радостью. — А сама иди к двери и жди там.
Беллатрикс выполнила приказ и вернулась к выходу, возле которого уже лежала Нагайна. Тело огромной змеи извивалось, хвост стучал в нетерпеливом ожидании. Тёмный Лорд прошипел на парселтанге длинное заклинание и, схватив острыми зубками склянку с кровью Дамблдора, опрокинул ту себе в рот, завершая ритуал.
Со всех углов магической октаграммы ударили в центр потоки энергии. Крошечное тельце гомункула мгновенно распылило на атомы, а в следующую секунду, будто из воздуха, начала формироваться высокая, мускулистая фигура. Всё закончилось яркой вспышкой, и в установившейся тишине раздался ледяной, торжествующий смех Волдеморта. Он снова был жив.
Ступни ног приятно холодил мрамор пола, в воздухе витал запах наэлектризованной пыли, он чувствовал кожей сквозняк, доносившийся из небрежно забитого досками оконного проёма. Открыв глаза, сверкнувшие в полумраке красными искрами, Волдеморт приказал:
— Мою мантию, Беллатрикс.
Лестрейндж,
Магия клокотала внутри сформировавшегося источника, который был теперь гораздо сильнее, чем прежде. Однако Тёмный Лорд знал, чтобы тело стабилизировалось, потребуется ещё некоторое время. Внезапно какое-то давно забытое ощущение заставило его по-новому посмотреть на мечтательно задумавшуюся о чём-то Лестрейндж.
— Я иду наверх отдыхать. Нагайна, охраняй дом и, если понадобится, убивай любого, кто попытается нас потревожить. А ты, Беллатрикс, можешь присоединиться ко мне, — хрипло произнёс Волдеморт, сам удивившись желанию, промелькнувшему в голосе.
Северус Снейп, стоя на краю Астрономической башни, с мрачным удовлетворением наблюдал за вереницей карет, запряжённых фестралами. Жутковатые создания с лёгкостью везли старинные повозки, в которых ощущались яркие огоньки учеников. Даже сюда, на самую вершину башни, доносился зычный голос Хагрида. Полувеликан каждый год традиционно перевозил будущих первокурсников в замок на лодках по озеру.
«Сколько же чудных открытий ожидает теперь это стадо баранов, — подумал Снейп, и на его лице появилась предвкушающая улыбка. Хотелось поскорее увидеть вытягивающиеся рожи гриффиндорцев, когда он станет рассказывать в Большом зале, что их ожидает в этом году. — Физика, химия, царица наук математика во всех её безумных проявлениях, а главное — значительно переработанное маггловедение. Всё это, несомненно, откроет глаза детям волшебников на бесконечное многообразие мира простых людей, в существование которого многие до сих пор не верят. Да что уж говорить, — хмыкнул про себя Снейп, — если даже в наше время многие маги искренне считают, будто бы простецы живут в хлевах, а самое сильное оружие примитивной цивилизации магглов — это по-прежнему луки и стрелы».
— А-а-а! — раздался короткий крик чуть в стороне, и Снейп заметил, как из окна Северной башни выпало безвольное тело в белом платье. Мгновенно переместившись во двор, Северус взмахнул палочкой и жёстко произнёс:
— Арресто моментум!
Падение плавно замедлилось, и вскоре к ногам Северуса спланировало тело Сивиллы Трелони. Глаза женщины за большими круглыми очками были открыты, но безнадёжно пусты. На одежде прорицательницы не было заметно следов крови.
Снейп попытался обнаружить присутствие чужака, который каким-то образом проник в замок, но не смог. На территории Хогвартса чувствовались только ауры учеников и преподавателей. Никого постороннего не ощущалось. Он до предела напряг свою связь с замковым источником, однако и после этого ничего не изменилось.
Единственное, что показалось Снейпу странным — известная гриффиндорская отличница Грейнджер уже находилась в гостиной своего факультета, хотя остальные ученики, включая Поттера и Уизли, только начали подниматься по лестницам. Вызвав старейшину домовиков, Северус приказал сохранить тело Трелони в стазисе, а сам переместился на седьмой этаж к портрету Полной Дамы, снова охранявшей вход в башню ало-знамённого факультета. Со стороны лестниц показалась толпа старшекурсников Гриффиндора. Первыми шли его самые нелюбимые ученики. Северус даже покривился от нежданно нахлынувших из подсознания ассоциаций.