Даррелл. Тетралогия
Шрифт:
Так вот, касаемо пламени. После занятия с группой я дождался, пока все курсанты покинут помещение и задал интересующий меня вопрос Илоне. Женщина к моей несказанной радости не отправила меня в библиотеку на поиск нужной информации и после некоторых раздумий все же снизошла до ответа.
Пламя чувствовало пролитую кровь. Место силы, каким-то образом могло воспринимать грядущие события в небольшом диапазоне времени и реагировало на них.
Ответ меня несколько шокировал. Знай я подобное раньше, то свалил бы из места силы сразу, как только увидел красный огонь. Как стало понятно, пламени совершенно не
Илона, конечно сказала, что будущее не гарантированно и ошибки тоже случаются, но если в следующий раз я увижу багряный огонь в месте силы, то десять раз подумаю, стоит ли вступать в бой.
Поблагодарив женщину за полученные знания и листок бумаги, я покинул помещение, а вечером уже разглядывал криво начерченный план столицы. Витек не соврал, парнишка из второй группы действительно знал город, правда рисовал отвратительно.
Последнее, что требовалось выяснить — как наставники отслеживают своих подопечных. Вариантов у меня было два: либо на нас повесили какое-то следящее заклинание, в чем я очень сомневался, либо дело было в одежде, которую мы носили. То, что в этом мире имеются магические амулеты, я уже видел на примере блюдца жрецов и тех же металлических пластин, открывающих двери. Нетрудно продолжить мысль, и предположить, что нас снабдили некими следящими устройствами. Вот только я, хоть убей, не смог найти среди выданных вещей что-то, хотя бы отдаленно подходящее на эту роль. Ни брелоков, ни инородных включений, ничего.
В который уже раз я начал осматривать свои вещи. Обычные штаны из плотной немаркой ткани, легкая синяя рубашка с золотой эмблемой интерната, вышитой на груди, толстовка с тем же знаком, кожаные ботинки на тонкой подошве, головной убор в виде тканевой кепи.
Желай я следить за учениками, куда бы спрятал следящий амулет? В идеале надо сделать его незаметным и поместить так, чтобы он всегда находился рядом с курсантом. Воображение рисовало какую-то металлическую пластинку, монетку или что-то в этом духе и единственное место, где подобное могло быть спрятано — обувь. Осталось только выяснить, так это или нет.
После окончания занятий я постарался по возможности скрыться от посторонних глаз и, вооружившись припрятанным ножом, разрезал подошву на правом ботинке. И каково же было мое разочарование, когда кроме прессованной кожи я там ничего не обнаружил, только испортил качественную вещь. Аналогично ситуация обстояла и со вторым ботинком.
Обувь, павшую в неравном бою с ножом, требовалось заменить, благо Вероника работала до позднего вечера. Девушка жила на территории интерната и, как я понял, в свое была его воспитанницей. Причину, по которой она не нашла себе мужа из обедневших дворянских семей, как это делали большинство девушек, закончивших интернат, она мне объяснять не собиралась, да я и не настаивал. Может ждала кого-нибудь лучше, а может ее устраивала ее независимость.
Наше общение в принципе сводилось к минимуму, что в общем-то устраивало нас обоих.
Редкие встречи пока удавалось не афишировать, хотя девушке на мнение окружающих было глубоко фиолетово, но мне все-таки не хотелось давать одногруппникам еще один повод для разговоров. Пару раз в неделю я, под предлогом занятий в месте силы, избавлялся от присутствия Витька и
Идти к Веронике с пустыми руками и рваными ботинками, мне показалось дурным тоном. К сожалению приближающаяся осень практически не оставила растущих цветов, но я сделал все, что мог и все-таки собрал небольшой букетик. К тому же, если судить по моим прошлым визитам, такие знаки внимания девушка принимала вполне благосклонно.
Вот и сейчас, мой скромный подарок оказался такой-же неказистой вазе, а на лице Вероники появилась улыбка:
— Как ты умудрился порвать ботинки, да еще так варварски? — удивилась девушка, осматривая казенное имущество.
— Так вышло, — неопределенно пожал я плечами.
— Это как-то связано с вчерашним нападением на тебя? — в глазах Вероники появилась тревога.
— Разве что косвенно. Весь интернат уже знает?
— Учителя и наставники — да. А от меня какие у них могут быть секреты.
— Кстати о секретах. Я тут понял, что Леонид всегда в курсе где я нахожусь, то ли амулеты на нас, то ли еще что-то, тебя не смущает, что он может про нас узнать?
— Пфф, — фыркнула девушка, — пусть что хочет думает, его мнение меня совершенно не волнует.
— Ну а все же, как-то можно скрыть то, что я здесь нахожусь?
— Можно, почему нет, — после небольшой паузы ответила Вероника, — приходи ко мне без одежды с эмблемой интерната.
— То есть этот вышитый знак…
— Ну да, только я тебя очень прошу, не говори об этом никому. Через год перед практикой вам все равно про подобные вещи расскажут, но пока держи все в тайне.
— Буду нем как рыба, — улыбнулся я.
— Там, где я родилась, обычно говорят, «сожму слова в кулак». Ты постоянно произносишь странные фразы.
— Это все потеря памяти, — постарался я съехать со скользкой темы, еще раз убеждаясь — девушки замечают любую мелочь. — Со временем запомню, как правильно.
— Не надо, мне так даже больше нравится. Я люблю необычные слова и странных людей, — подмигнула Вероника, что, как мне показалось, служило намеком на более активные действия с моей стороны. Не уверен, что понял все верно, но когда мои руки коснулись бедра девушки, противиться этому она не стала.
Примерно через час я вновь оказался в казарме. Затягивать общение девушка не любила, к тому же она как ни странно, все же находилась на работе и планировала остаток вечера потратить на подготовку одежды для прибывающих вскоре старших курсов. Так что отвлекать ее я не собирался, единственное, расспросил перед уходом, что она знает про людей, называющих себя слезами.
Информация, полученная от Вероники, особыми подробностями не изобиловала. Слезы — это группа наемных убийц, промышляющих в княжестве. Название прижилось очень давно, и связано было с последствиями их работы. Никакой гильдии или, не дай Пятый, школы ночных охотников не существовало, просто группа людей выполняла заказы по устранению конкурентов, ненужных свидетелей или мешающих родственников. Сколько их, кто ими руководит и как найти, девушка естественно не знала, как, впрочем, и большинство законопослушных граждан.