Даррелл. Тетралогия
Шрифт:
— Спрашивай, — крякнул Пахом, потирая колени.
— Я хочу узнать, что Мирон сказал на счет меня. И вообще неплохо было бы план дальнейших действий продумать.
— Нетерпеливый ты, как и все молодые. — Вздохнул дед. — Слушай тогда. Живу я возле заставы, и пришло мне тут от одного человека письмо, в котором Мирон попросил проводить отрока по имени Даррелл Фишер в лесную деревню.
— И все?
— Все, дальше пусть Ершов или Зимин голову ломают, чего с тобой делать. Я твою историю знать не хочу. Понятно, что колдун ты, да еще и имя странное. Все это мне не интересно. Мое дело маленькое —
— Понятно. Когда мы в эту деревню прибудем?
— Это смотря как идти, может день, может два. Куда спешить, все равно никуда она от нас не денется. Следи давай за водой, а то закипит скоро.
Глава 13
Ночевать в тесной избушке вместе со сварливым дедом, мне категорически не хотелось. Тем более, спальное место там было всего одно. Поэтому после ужина, на котором каждый из нас питался собственными припасами, я соорудил палатку на полянке возле озера и благополучно там разместился. Пахом, как мне показалось, такому решению только обрадовался.
Уснуть удалось с трудом. Мысли о будущем крутились в голове назойливыми мухами, не позволяя расслабиться. Как жить дальше? Глобальная цель у меня осталась неизменной: встать на ноги в этом мире, имея под собой крепкий фундамент в виде финансовой независимости и магических умений. При этом, желательно сделать так, чтобы от меня отстали все недоброжелатели, которых с каждым месяцем становилось все больше. Дядя, жрецы, Глава Берегового союза, все они хотели бы видеть Даррелла Фишера либо мертвым, либо в пыточной. Теперь же все это многократно усугубилось. Нападение на офицера княжеской армии не оставят безнаказанным.
Вариантов выбраться из сложившейся ситуации я видел два: первый — найти себе место в других государствах, второй — имитировать свою смерть и сменить имя, потеряв при этом дворянский статус, хотя им я в случае необходимости пожертвую без раздумий. Был конечно и третий путь — уйти жить куда-нибудь в лес и забыть вообще про все проблемы, но такая судьба меня совершенно не прельщала.
В любом случае, что бы я не выбрал, мне нужно было какое-то время, чтобы шумиха вокруг немного утихла. Уверен, власти не станут тратить слишком много ресурсов на поимку беглого курсанта, возле границы и без меня хватает проблем. Тем не менее, несколько недель, а то и месяцев мне необходимо где-то пересидеть. Собственно, именно поэтому я сейчас и направлялся в лесную деревню, скрытую от внимания власть имущих.
Ночь промелькнула безмятежно. Я сам не заметил, как уснул, а с утра, едва только рассвело, меня разбудил Пахом. Дед с громким фырканьем плескался в озере, распугивая рыбу и окрестных птиц.
Судя по солнцу, рассвет едва-едва наступил. Разминая затекшее тело, я выбрался из палатки и с удивлением посмотрел на своего спутника. Пахом, для водных процедур разделся по пояс и оказалось, что за ветхой рубахой скрывается совсем не старческое тело. Куда-то пропала скованность, движения приобрели энергичность и плавность. Со спины теперь можно было дать Пахому лет сорок не более.
Свои наблюдения я оставил при себе. Хочет мой проводник казаться вдвое старше, чем есть на самом деле — без проблем. Каждый из нас хранит
— Тебе чего не спиться? — Пахом заметил мое присутствие и тут же принялся одеваться, выбравшись предварительно из озера.
— Больно громкий ты, дед. Поспишь тут с тобой.
— Доживешь до моих лет, еще не таким станешь.
Пахом опять ссутулился, и превратился в настоящего деда, однако я хорошо запомнил жилистое тело и кожу, практически лишенную морщин.
В течении дня мы так и не добрались до нужной деревни. Шли без спешки, выбирая наиболее удобный маршрут, поэтому расстояние до цели сокращалось не так быстро, как бы мне хотелось, однако дед держал удобный для себя темп и ускоряться совершенно не желал.
Куда лежал наш путь, я, если честно, не представлял. Видел, что двигаемся мы куда-то на восток, в сторону от границы с Каспием, но так как карту княжества наизусть не помнил, то судить мог только приблизительно.
Небольшая низина, окруженная со всех сторон холмами, открылась нам лишь на третий день пути. Сперва я увидел просвет в сплошной стене леса, а затем мы выбрались на пригорок, с которого хорошо была видна почти вся деревня.
Издали несколько десятков домов, что были раскиданы по всей маленькой долине, выглядели будто грибы, выросшие после дождя. Какой-то определенной структуры в их размещении я не заметил, скорее всего, жители строили себе жилища как придется — без генерального плана и распоряжения начальства. Лишь в центре деревни дома несколько расступались, образуя центральную площадь.
Неподалеку от жилых построек текла река, на берегу которой стирали одежду несколько женщин. Вокруг них, как стайка мелких рыбешек, крутилась ребятня. Дальше за рекой зеленели поля с взошедшими не так давно злаковыми, а с другой стороны деревни возле леса пряталось от дневной жары и палящего солнца стадо коров и коз.
— На месте, — довольно сказал Пахом. — Осталось только старосте тебя сдать и можно домой двигать.
— А что на счет Ершова и Зимина, они тут живут?
— Ну, Зимина ты точно сегодня не увидишь, а вот Ершов тот частенько в деревне бывает.
— Расскажи хоть, что это за люди.
— Люди как люди, каждый — дурак по-своему. Сам разберешься, чай не ребенок уже, — дед остался верен в себе, лишнего слова из него оказалось не вытянуть.
Как только мы приблизились к деревне, до меня тут же донесся лай собак, учуявших чужака. Почти из каждого двора раздавалось громкое брехание, оповестившее всех местных жителей о прибытии в их селение новых лиц. В открытых ставнях показались любопытные женские лица, из-за заборов выглядывали дети. Мужчин я почти не видел.
Пока мы шли к старосте, я с интересом подметил, что дома в деревне зачастую сильно отличаются друг от друга. В основном они представляли из себя одноэтажные бревенчатые строения, с покатой крышей из соломы и торчащей из нее трубой, обмазанной глиной. Не богато, прямо скажем, хотя и откровенных развалюх я не видел. Однако, ближе к центру деревни появились двухэтажные особнячки, которые и двор имели побольше, и выглядели куда симпатичнее чем остальные. Все-таки имелись здесь люди, немного «ровнее» чем другие, что бы там не говорил Мирон.