Даром

Каляева Яна

— Но я не хочу готовить, что мне проще! — Оля дует губки. — Я хочу приготовить то, чего ты хочешь!

Какая же она хорошенькая в коротком домашнем платьице и фартуке… Волосы собраны в высокий хвостик, выбившиеся завитки на шее чуть влажные от пота.

Наверно, после того, что я сейчас скажу, я потеряю ее. Но молчать дальше нельзя. Я должен отвечать за свои поступки, правильные или нет.

— Хорошо, пускай будет пирог. Оль… нам надо поговорить.

— Ой, какой ты серьезный! Хорошо, только я тесто замешаю сначала.

Не знаю, как я буду жить без нее и буду ли

вообще. Но даже сейчас не могу найти в себе ни капли сожаления о связи с Марией. Я привык всегда поступать правильно — вроде как все мы с детского сада знаем, что правильно, а что нет. Вот только тот быстрый жесткий секс в кабинете — это и было правильно. Он словно бы поставил на место кусочек моего внутреннего пазла, который всю жизнь у меня пусть чуть-чуть, но не складывался. И дело тут не в Марии, хотя она красивая женщина и умный интересный человек. Дело во мне самом.

Я ведь всю жизнь старался сделать как можно больше для других. Защищал своих близких и тех, кто обращался ко мне за помощью. Даже, может, иногда перегибал палку с контролем… что ж, Дары с насилием над чужим сознанием просто так на ровном месте не появляются. Я делал что-то для других, потому что это нужно было мне самому. Оно тоже ставило на место куски внутреннего пазла, я становился более целым, чувствовал себя живым. А вот забил человека прикладом я для себя — не для Сереги, ему это уже не могло помочь. И никакого сожаления я не испытывал ни тогда, ни теперь. Эта связь с Марией — тут так же. Она для меня правильна. Если в итоге я потеряю Олю — значит, таким будет последствие. Но лучше отказаться даже от самого дорогого человека, чем от себя самого.

Оля тупой стороной ножа счищает с пальцев остатки теста, прикрывает миску льняным полотенцем, моет руки. Улыбается легко и весело:

— Ну, чего такое? Что ты хотел сказать?

Собираюсь, как перед прыжком в холодную воду:

— Оля, дело в том, что я…

Звонок в дверь.

— Откроешь? — спрашивает Оля.

— Да, конечно.

На пороге стоит Юлька. Ну и дела! Для ее выросшего в интернете поколения заявиться в гости без звонка — все равно что в арктическую экспедицию отправиться.

— Юль, случилось чего?

— Нет-нет… Дядь Саша, прости меня пожалуйста. Я очень плохо себя повела и больше так не буду.

Морщу лоб. А, глупая ссора на семейном обеде… Да, там племяшку занесло.

— Да я уж и забыл почти… Ты молодец, что попросила прощения. Ценю. Но ничего страшного не случилось, правда. Заходи.

Юля входит, снимает сапожки и парку, здоровается с Олей. Проходим в гостиную.

— Сама не знаю, чего на меня накатило… — оправдывается Юля. — Я не имела этого всего в виду по-настоящему, чесслово.

— Ладно, Юль, проехали. В семье всякое бывает. Никто не безупречен… И твоя мама…

— Кроме тебя, дядь Саша.

Вздыхаю:

— Не-ет… Ты даже не представляешь себе, насколько это не так. Знаешь, все люди что-то скрывают. Я и стал детективом, потому что мне было интересно, что именно…

— Я думала, ты стал детективом из-за Дара.

Племяшка выглядит печальной и потерянной. Все еще переживает, что не случилось Повтора? Ну, кто

бы не переживал на ее месте. В ее классе две трети учеников — одаренные, Юля рано пошла в школу.

— Знаешь, почему я создал свое агентство?

— Почему?

— Куда проще было бы служить в полиции, там с меня бы пылинки сдували. Я раскрывал бы преступления, обезвреживал преступников, чувствовал бы себя нужным… и превратился бы, по существу, в инструмент. Ценный — но инструмент. Я видел такие истории. Причем чем более полезный и редкий Дар у человека, тем менее значим на этом фоне он сам.

— Но все-таки… ты прикинь, каково это — остаться без Дара. Когда у всех, кто чуть старше, Дар есть.

Дети и подростки, разумеется, не были свободными от Дара в том смысле, как мифические праведники, которых я упрямо продолжал искать. Чужие Дары на них действовали, а вот своих им не досталось. Представляю, как это усиливает обычное для подростка ощущение беспомощности и ненужности.

— Юль, я могу сказать тебе, что все одаренные, кроме глупых юнцов, без секунды колебаний обменяли бы свои Дары на твои семнадцать лет. Я знаю, что в твоем возрасте это так не выглядит. Помнится, сам так же смотрел на тупой взрослый мир с его непонятными правилами. Казалось, все в этом мире уже поделено, а передо мной никто ковровых дорожек расстилать не собирается… Ну и прыщи, конечно же. Ух, как же я страдал из-за прыщей, ненавидел просто рожу свою в зеркале! Юность кажется сокровищем, только когда остается позади.

Юлька улыбается и пожимает плечами. Сегодня она не носит эти дурацкие кольца в бровях. Неужели наконец поняла, что они смотрятся глупо и совсем ей не идут?

— Ой, а что это у тебя? Ловцы снов, те самые! Пять… нет, шесть коробок… А я два заказала, себе и маме, но очередь подойдет через месяц в лучшем случае.

Действительно, изящные коробочки с ловцами снов сложены на полке шифоньера. Алина присылает мне новый каждую неделю. Ее поделки внезапно вошли в моду, да и в целом дела у девушки идут на лад — видел краем глаза в соцсети ее фотографию с каким-то пареньком. Но что мне делать с этими подарками… Выбросить рука не поднимается, а использовать, после того перышка, неохота. Знаю, что сейчас эти поделки несут в себе заряд покоя и позитива, но как-то не тянет больше на эксперименты. И Юльке отдавать тревожно. С другой стороны, она же все равно их купит.

— Забирай, мне без надобности. Раздаришь подругам.

— Спасибо-спасибо! Вот же повезло с Даром этой девушке!

— Не так уж повезло, Юль. Ее из-за этого Дара чуть не убили.

— Дядь Сань, а зачем, по-твоему, было Одарение?

И этой подавай смысл и цель… Я как-то всерьез и не задумывался. Хотя ответ очевиден:

— Одарение нас раскрыло. Вытащило наружу то, что мы прятали даже от самих себя, и кинуло на всеобщее обозрение. А потом еще и намертво привязало нас к этому. К тому, чем мы были в один определенный день. Мы изменяемся, а Дар — нет. Я бы, может, и хотел избавиться от гиперконтроля… но как это теперь сделаешь. Ты, на самом деле, свободнее, чем любой одаренный. Такое вот цыганское счастье вашему поколению вышло…