Дарл
Шрифт:
— Пристрелите их! — вскричал Магомед, срывая с плеча автомат, но собаки в мгновение ока растворились в ночи.
— Это же Хасан! — сказал кто-то, разглядывая тело.
— Найдите их! Убейте! — остервенело кричал Магомед.
— Где же Ахмат? — спросил стоящий рядом Хамид.
— Пойди и проверь! — рявкнул Магомед. — Вы, двое, занесите бедолагу в дом. Надо бы над ним почитать.
Крадучись, Хамид подошёл к лачуге, где жил Ахмат. Бесшумно обойдя вокруг дома, он никого не обнаружил.
— Ахмат, Ахмат, где ты? Это я, дядя Хамид, —
Не услышав ответа, он подошёл к двери. Скрип двери резанул тишину. Просунув ствол автомата, он осторожно заглянул вовнутрь. Юноша сидел, скрючившись в углу, и мелко дрожал. Пустые глаза его бессмысленно смотрели на стену напротив. Подойдя к нему, Хамид потормошил его за плечи.
— Ахмат, Ахмат, что случилось? Где собаки?
— Он вернулся, — прошептал Ахмат. — Он пришёл за нами.
— Кто? Кто вернулся, Ахмат? — пытался привести его в чувство Хамид.
Глаза парня уловили движение сзади Хамида и расширились от страха. Мужчина резко обернулся и увидел в дверях собаку, одного из волкодавов. Пёс, оскалив свою бурую от крови пасть, стал приближаться. Адский огонь в его глазах разгорался всё сильнее. Хамид хотел выстрелить, но тело его словно парализовало. Руки не слушались его. Не доходя двух шагов, пёс остановился и сел. Хамид, перепуганный на смерть, не отрывал глаз от него.
— Хамид, — вдруг сказала собака, и голова её стала плавиться.
Пасть раскрылась так широко, что разорвалась, и из разорванной пасти вылезла голова человека на длинной, будто змеиной, шее. Окровавленная голова с ненавистью смотрела на Хамида.
— Ты меня узнал, Хамид? — скалясь, хрипло спросила голова.
Хамид с ужасом узнал лицо пленного, которому отрезал голову три месяца назад.
— Вижу, что узнал., — продолжала голова, приближаясь к лицу Хамида. — Теперь твоя очередь!
Со рта головы на лицо трясущегося боевика струйкой потекла кровь. Вдруг спина пса изогнулась, и оттуда стали появляться щупальца. Они, извиваясь, потянулись к Хамиду и обвились кольцами вокруг его тела. Уродливые красные щупальца всё туже сжимали свою жертву. Одно щупальце обхватило голову и запрокинуло её. Второе вынуло нож, висевший на поясе, и приставило к горлу Хамида.
— Почувствуй, как это больно, — сказала голова, и щупальце медленно стало пилить горло.
Хамид, закричал, но вскоре крик его прервался и перешёл в булькающий хрип. Затем щупальца распрямились и втянулись в туловище пса. Голова исчезла в пасти собаки. Это последнее, что увидел Хамид. Через минуту глаза его потухли. Пёс сидел, глядя на содрогающееся в агонии тело, но, услышав топот ног с улицы, ушёл в дверь.
— Хамид лежал с перерезанным от уха до уха горлом. А этот трясся в углу, — рассказывал один из боевиков Магомеду, держа за шиворот мертвенно-бледного юношу.
Ахмата бил озноб, губы его беззвучно шевелились.
— Кто это сделал? — спросил у него Магомед.
— Он вернулся. Он пришёл за нами, — прошептал юноша.
— Кто
— Он всё время шепчет эти слова. Бес толку спрашивать. Кажется, он в шоке.
— Мог он зарезать Хамида? — обратился Магомед к боевикам.
— Кто? Этот пацан? — презрительно усмехнулся один из них. — Да он и барана зарезать не может. Нет, здесь другое. Кажется, Хамид сам себя зарезал. Нож, которым его полоснули, он крепко сжимал в своей руке.
— Что ты несёшь? — набросился на него Магомед.
— Это правда, Мага, — вступился за товарища второй, — мы обшарили всё вокруг, никаких следов. Да и кто бы мог незамеченным проникнуть в аул? Ты же знаешь, что сюда ведёт одна тропа. А она как на ладони.
— Но как нормальный человек может взять и перерезать себе горло? — сев на стул, вслух подумал Магомед.
— Да он в последнее время совсем изменился. Ходил какой-то сам не свой.
— Это после того раза, когда он отрезал голову тому русскому. Пленному. Помнишь — три месяца назад? — подтвердил другой.
— Что здесь такого? — взбеленился Магомед. — Что, в первый раз?
— Да нет. Просто после того раза что-то с ним произошло.
— Бред какой-то. Ладно, где его тело?
— Он лежит вместе с Хасаном. Все собрались там, Аслан читает.
— Хорошо. Я пойду к ним, а вы поешьте что-нибудь и пойдите замените часовых. А этот пусть здесь побудет. Не выпускайте его никуда. Когда придёт в себя, я поговорю с ним. Что-то я не верю в вашу сказку.
Громко хлопнув дверью, он ушёл.
— Иди садись, — подтолкнул Ахмата державший его Мурат.
Парень на подгибающихся ногах поплёлся в угол комнаты и сел прямо на пол. Боевики, гремя посудой, стали выкладывать на стол куски мяса, хлеб, лук. Мурат поставил большой чайник на огонь и сел за стол. Второй нарезал хлеб и лук. Они торопливо начали есть.
— Нужно позвать федералов, — вдруг сказал Ахмат.
Боевики изумлённо глянули на парня, сидевшего раскачиваясь из стороны в сторону.
— Что ты сказал, щенок! — Мурат замахнулся на него.
— Он нас всех убьёт. Звоните федералам.
Руку Мурата перехватил его товарищ.
— Не надо Мурат. Он не в себе.
— Пусть тогда заткнётся.
Мурат сердито продолжил трапезу.
Магомед решил пройтись до лачуги Ахмата, чтобы самому осмотреть место. Две смерти подряд усугубляли и без того сложное положение в отряде. Он обдумывал варианты выхода из сложившегося положения, медленно шагая к краю аула. Не дойдя пяти метров до хижины, он услышал злобное рычание. Магомед остановился. В тени стены стоял волкодав. Магомед видел только горящие глаза. Самого пса видно не было. К паре глаз присоединились ещё две пары огоньков. Рычание утроилось. Мурашки побежали по телу Магомеда. Он с отчаяньем подумал о том, что оставил автомат в доме. Но дёшево он жизнь свою отдавать не собирался. Нащупав нож, он медленно вытащил его.