Дaр
Шрифт:
В гостиную сквозь приоткрытое окно проникал приятный цветочный аромат. Однако не прошло и несколько минут, как начался дождь, который постепенно усиливался, барабаня по стеклу.
– Что-то тревожно мне, Лёш, – вздохнула женщина, не отрывая взгляда от окна. – Может, в следующий раз съездим?
– Давай немного подождем. Дождь утихомирится и поедем. Вечером как раз прохладнее станет.
– Ты прав, – успокоилась Мария Васильевна, отпивая из кружки.
– Мы что, не поедем к бабушке? – спросила с тревогой Марина, переводя взгляд с отца на
– Едем, но позже, – успокоил дочку папа, вставая с дивана и забирая у жены пустую чашку.
Расстроенная Марина подошла к окну и попыталась разглядеть двор сквозь залитые дождем стекла окон. Холодные капли мерным стуком бились по подоконнику, а брызги залетали в комнату.
Марина долго расспрашивала маму, почему они не могут сразу же отправиться в путь. Её любимая бабушка отмечала день рождения – не зря же был заранее подготовлен рисунок.
– Мы поедем позже, – сухо проговорила мама на очередное: «А когда?».
– Мам!
– Ну что? – женщина отложила в сторону телефон и устало посмотрела на дочку. – Мариш, ты же видишь, что сейчас идет дождь.
– Но он же маленький!
– Маленький, да затяжной. Сейчас дорога скользкая, мы можем пострадать, – терпеливо объяснила мама. – Как только дождик закончится, мы поедем.
Марина, надув губки, пристально посмотрела на маму. А после, не сказав больше ни слова, она убежала к себе в комнату и прилипла к окну, наблюдая за лужами на зеленом газоне.
– Заканчивайся уже, противный дождик, – пробубнила она обиженно.
Вошедшая следом за ней мама, увидев происходящее, едва не рассмеялась. Папа, потерявший своих любимых девочек, с удивлением взирал на происходящее, замерев в коридоре.
– Что происходит? – шепнул он жене, приобнимая ее за талию.
– Что же еще? Вон, – кивнула женщина в сторону дочки.
– Оставь ее. Может, пока фильм посмотрим? Я тут на днях нашел парочку. В первом…
С начала фильма прошло полчаса, а женщине так и не удалось сосредоточиться на сюжете. Тревога снедала ее изнутри. Прибежавшая радостная Марина с криками: «Дождь закончился!» – лишь усугубила состояние. Женщина чувствовала на сердце необъяснимую тяжесть. Она схватила за руку поднявшегося с дивана мужа и на его удивленный взгляд с тревогой в голосе спросила:
– Леш, у меня плохое предчувствие. Может, не поедем?
– Глупышка, ха-ха, да что с нами случится? Видимость идеальная. Нас мама заждалась. Эх ты, трусиха. Смотри, даже Маришка не боится. Верно, дочка?
– Да! Мама, не бойся! Поехали!
Мужчина встал с дивана и, подойдя к жене, приобнял ее за плечи.
– Все будет хорошо, – повторил он ободряюще ей на ушко. – А теперь пошли.
Художник подошел к ящику комода, открыл его и извлек ключи от гаража, а затем прихватил с собой тяжелые сумки.
Женщину все не оставляло чувство нарастающей тревоги. Что-то должно произойти. И явно плохое. От этих мыслей становилось не по себе, но она решила довериться мужу.
Марина пулей сбегала в комнату за своим желтым рюкзаком и, вернувшись,
– Мамочка, я готова!
– Тогда идём, – произнесла мама, взяв девочку за руку.
Мария Васильевна с дочкой вышли из дома, где их уже ожидал Алексей Иванович, ранее погрузивший поклажу в багажник их красного «Форда» и теперь ждавший их, опершись на автомобиль.
Художник обернулся на голоса жены и дочери, спешащих к машине, подошел к задней двери и открыл ее. Мама помогла Марине забраться в детское кресло и застегнула ее ремень безопасности. После этого мужчина галантно приоткрыл пассажирскую дверь перед женой и, наконец, сам сел за руль.
Папа уверенно вел машину и тихо переговаривался с мамой: Марина их болтовню не слушала. В салоне фоном звучала песня о любви. Девочка не знала имени певицы, но голос той казался Марине красивым. Она слушала песню вполуха, поэтому едва ли что-то могла понять из простых слов. Непрерывно смотря в окно, девочка наблюдала за тем, как мелкие капли медленно стекали вниз. Ей казалось, что они затеяли игру в горки. Перед ее глазами мелькали постройки, деревья и кустарники, мимо которых они стремительно проезжали. Следом также молниеносно пролетали машины, а люди, наоборот, шли, словно в замедленной съемке.
Постепенно девочке надоело смотреть в окно, и она откинулась на мягкое сиденье. Ремень безопасности неприятно врезался в грудную клетку, и Марина почесывала под ним. В какой-то момент в салоне стало душно, и девочка часто задышала от нехватки воздуха.
– Мам, мне жарко. Открой окно.
– Может, воды хочешь?
Марина мотнула головой. Папа приоткрыл окно, и в салон тут же влетел свежий воздух. Девочка вдохнула несколько раз и почувствовала, как ей становится легче.
– Мам, когда мы приедем? – спросила Марина.
Внезапно изморось превратилась в ливень. Дождь с силой барабанил по автомобильному стеклу, а несколько холодных капель попали на щеки девочки. Папа тут же закрыл окно. В это время мама испуганно поглядывала на дорогу, чувствуя, как ее сердцем овладело беспокойство.
– Думаю, минут через сорок, – с трудом проговорила женщина и повернулась к дочери. – Можешь порисовать пока, если хочешь.
– Вот черт, – выругался папа. – Погода совсем испортилась.
– Что-то мне нехорошо. Остановись, Лёш.
– Сейчас опасно, милая.
Небо стало темным и пугающим. Дождь все усиливался. С каждым резким поворотом руля на скользкой дороге сердце Марии Васильевны ухало в пятки. Она с силой вцепилась в сиденье, стараясь так успокоиться, но это не помогало: в ее глазах застыл ужас, моментально парализующий все ее тело.
Казалось, что все вокруг заставляет их двигаться вперед, несмотря на ее желание остановиться и переждать непогоду. Но дорогу со всех сторон обступали лишь мрачные деревья. И даже вдали не наблюдалось нормальной обочины, где можно сделать перерыв.