Дар
Шрифт:
— Просто я поделился с тобой знанием.
— Вот спасибо! — Влад кисло улыбнулся. — А только нужно ли оно мне, это твое знание?
— Знание не мое и не твое, — ненавязчиво, без назидания, заметил ведун. — Знание не принадлежит никому и никогда не бывает лишним. Никто не может угадать, что пригодится ему в будущем. И потом, может, все наоборот: не тебе нужно знание, а ты ему?
Влад постоял, опустив голову, потом, не поднимая глаз и не говоря ни слова, обогнул ведуна и направился к двери. Проходя мимо полок, он не удержался и попробовал вытащить увязшее в одной из них перо. Дернул слегка, потом посильнее — никакого
— Как ты это делаешь?! — не выдержал молодой десятник.
— Этого словами не объяснить, — ведун пожал плечами. — Это нужно просто делать, не думая о том, возможно это или нет. И тогда все будет зависеть только от твоего желания.
— ?..
— Расскажу тебе еще одну сказочку, — сдался ведун, и тут же добавил, заметив недовольство на лице Влада. — Совсем коротенькую! И на этот раз будет действительно сказка. А, может, и быль?.. — ведун глянул на десятника с иронией. — История эта уздольская, дошла до нас из тех времен, когда хазры еще не были дикими кочевниками, а в Великой Степи стояли города не хуже нашей нынешней столицы. Да, было и такое время! Хотя и сами хазры о нем мало что помнят. В те времена в их народе процветали ремесла и искусства, в том числе и воинские. И Вот однажды один мастер стрельбы из лука упражнялся в предгорьях Красных Гор. Время было позднее, и он уже собрался домой, как вдруг увидел на скале изготовившегося к прыжку скального барса. Это, если ты не слышал, такая зверюга, похожая на кота, только размером с молодого медведя. Сейчас их мало осталось, а когда-то Красногорье ими чуть не кишмя кишело. Так вот мастер наш, недолго думая, натянул лук и послал стрелу барсу в глаз. Хоть и было темновато, но он не промахнулся, и барс испустил душу, не успев издать ни звука. Карабкаться по камням в темноте нашему стрелку не хотелось, и он решил вернуться за шкурой на рассвете.
Каково же было его удивление, когда при свете дня он не обнаружил не только убитого барса, но даже и следов его пребывания на той памятной скале! Однако мастер был уверен, что промахнуться он не мог, и, приглядевшись, он действительно увидел свою стрелу. Она до половины ушла в монолитный камень!
— А барс? — не понял Влад.
— А не было никакого барса! Показалось нашему мастеру в потьмах.
Влад недоверчиво хмыкнул:
— Ну, это уж точно сказка!
— Может быть, может быть, — покивал ведун. — Сказка ложь, да в ней намек…
— Так какой тут намек-то? — удивился десятник.
— А такой, что не о том ты все время думаешь! — снисходительно усмехнулся ведун. — Важно не то, что перед тобой, и не то, что ты держишь в руках. Важно то, как ты это видишь! Глазами, а главное, сердцем. Не стрела пронзила камень, а человеческий дух…
Влад постоял в мрачной задумчивости, потом бросил на ведуна внимательный взгляд и, не сказав больше ни слова, вышел из библиотеки, оставив дверь открытой. Это было невежливо — бросить гостя одного, не испросив на то его согласия, а грубость, как учил воевода, всегда есть маска слабости. В другое время Влад ни за что бы так себя не повел, но сейчас, в нынешнем настроении, ему было на все наплевать.
Ведун определенно что-то знал, может, даже больше, чем сам Влад. А если еще не узнал, то узнает в самое ближайшее время. Влад был уверен в этом, а
Ведун подождал, пока по-охотничьему невесомые — привычка, никуда не денешься! — шаги Влада растворятся в тишине замковых коридоров. А потом слегка прищелкнул пальцами. Дверь в библиотеку медленно и неслышно закрылась сама собой.
И сразу же тишину нарушило хлопанье крыльев. На подоконник открытого окна опустился Крарр.
— Ну, конечно! Куда ж мы без тебя-то? Везде поспел! — ведун скользнул по врану насмешливым взглядом и повернулся к книжным полкам. Крарр оставил его едкое приветствие без ответа.
— А ведь парень прав, — заметил вран. — К чему ты затеял весь этот разговор?
— Много будешь знать, плохо будешь спать, — не оборачиваясь, отрезал ведун. — Явился незваным, так хоть не мешай! Посиди минутку молча, потом поговорим.
Ведун достал из ножен меч и взял его в левую руку. Постоял немного, склонив голову и крепко сжимая в руке рукоять. Потом медленно подошел к одной из полок. Так же медленно провел раскрытой правой ладонью вдоль книжных корешков… И вдруг одна из книг, будто притянутая рукой ведуна, шевельнулась и чуть выдвинулась со своего места на полке.
Ведун вынул «ожившую» книгу, и та сама собой раскрылась на его ладони. Неведомая сила быстро перелистнула страницы, и ведун замер, вчитываясь в открывшиеся ему строки.
— Та-ак… — прочитав то, что его интересовало, он убрал книгу на место и, чуть помедлив, перешел к другой полке. И та же история повторилась еще с одной книгой.
— Почти понятно. Почти наверняка, — задумчиво сообщил ведун, убирая вторую книгу обратно на полку.
— Ну? — нетерпеливо напомнил о себе Крарр. — Так что все это значит?
Ведун убрал меч в ножны, легко, без видимых усилий, выдернул из полки перо и бросил его обратно на стол. Потом подошел к окну и сел на подоконник рядом с враном.
— Мне нужно было узнать, что он искал в этих книгах.
— Всего лишь? — вран недоверчиво склонил голову. — Мне казалось, у тебя достаточно сил, чтобы узнать это, только лишь бросив на этого парня беглый взгляд. Сомневаюсь, чтобы он так уж хорошо умел скрывать свои мысли!
— Он-то, может, и не скрывает, но даже открытые мысли нужно уметь читать, — как бы невзначай проронил ведун. — «Сил», как ты это назвал, у меня вполне достаточно, в этом ты прав, но ценна не сила сама по себе, а умение ей управлять. А в этом деле я пока еще до многого не дорос.
— Что-то я не пойму, о чем ты? — вран подозрительно прищурился.
— О чем? — ведун усмехнулся. — А вот сядь ко мне на руку.
Вран, поколебавшись, прыгнул на подставленную ладонь.
— А теперь попробуй перелететь, ну, скажем, вот на этот стол, — предложил ведун.
Вран раскрыл клюв и издал звук, отдаленно напоминающий снисходительный смешок. Вслед за этим он расправил крылья, дернулся раз, другой и озадаченно замер. Попробовал еще раз и снова безуспешно.
— Я не могу взлететь! — ворчливо призналась птица. — Ты не даешь. Только я соберусь, ты ослабляешь руку, и я не могу от нее оттолкнуться.