Дар
Шрифт:
Дождь совсем стих, лишь редкие капли, падая с темного неба, светлыми нитями прочерчивали освещеное факелом пространство. О том, что случилось дальше, у Фрола остались смутные воспоминания — слишком уж быстро все произошло.
Рука ведуна, не останавливая движения, неуловимо резко рванулась к плечу, раздался короткий шелест рассекаемого воздуха, и в тот же миг копье воеводы пробило шею чужака…
Точнее, пробило оно пустое место там, где долю мгновения назад была эта шея. Потому что сам чужак оказался чуть в стороне и ближе к Ильнару. В его вытянутой руке застыл… все-таки меч, язви его! Меч с длинным
Ратники не успели и глазом моргнуть, как жизнь их командира повисла на волоске. Фрол запоздало выронил фонарь. Звон от его удара о мост громом ударил по ушам. Фрол вздрогнул и ощутил, как в мгновение ока болезненно сжались внутренности: ему показалось, что неожиданно раздавшийся звук заставил дернуться державшую меч руку чужака и Ильнар…
Но нет, к счастью, только показалось!
Назвавшийся ведуном чужак и бровью не повел, казалось, он вообще не услышал звона разбитого фонаря. Зато стоявшие рядом с Фролом ратники тут же вскинули натянутые до предела луки, нацелив граненые наконечники стрел в лицо чужака. Хорошо хоть стрелять никто не стал! Незваный гость застыл неподвижно, как истукан, ни один мускул не дрогнул на его лице, а в устремленном на воеводу взгляде по-прежнему плескалось ледяное равнодушие.
Чужак ждал. И ратники, стиснув зубы и сжав в руках оружие, тоже, затаив дыхание, замерли в ожидании. Броситься на чужака сейчас, без приказа, скорее всего означало бы обречь воеводу на верную смерть. Все понимали это, как и то, что в эту минуту все зависело от того, как поведет себя Ильнар.
А Ильнар… воевода медленно перенес вес с ноги на ногу и, будто потеряв от напряжения на мгновенье равновесие, чуть качнулся навстречу прижатому к шее клинку. Как воевода и ожидал, чужак слегка ослабил нажим — убивать он никого не хотел. Пока… Воспользовавшись этим, воевода с коротким вскриком нырнул вниз и в сторону, одновременно подставляя под клинок чужака древко своего копья. Защита, конечно, никудышная, но ведь не перерубит же он ее без всякого замаха!
Чужак не стал и пытаться. Вместо этого он молниеносно вычертил своим клинком широкую зеленоватую дугу, и обоюдоострое (как успел заметить Фрол) лезвие его меча встретилось с шеей уклоняющегося воеводы теперь уже с другой, левой, стороны. Чудом успевший остановить свое движение, Ильнар замер в нелепо перекошенной позе и… снова остался жив.
Хотя на этот раз у чужака появился уже более веский повод для того, чтобы укоротить на голову негостеприимного воеводу. И спасибо за это Ильнар должен был сказать своим же ратникам. Услышав вскрик воеводы, двое вышедших на мост лучников разом выпустили стрелы. И лишь потом до них дошло, что воевода крикнул: «Нет!». У мужиков не выдержали нервы, и спасло Ильнара лишь то, что чужак, как видно, сразу понял его правильно.
Одна из впущенных в чужака стрел попросту исчезла в темноте у него за спиной. И ведь промахнуться с такого расстояния лучник не мог — ну, никак не могла его рука дрогнуть настолько сильно! А сам чужак вроде и не сдвинулся с места… Но против очевидного не попрешь. И хотя языку иногда случается переспорить глаза, здесь явно был не тот случай.
Вторая стрела и вовсе неведомым образом застряла
Такого дружинникам князя Рольфа видеть еще не приходилось…
Несколько бесконечно долгих мгновений воевода оставался столь же неподвижным, как и атаковавший его чужак. Рука Ильнара, по-прежнему державшая древко копья, подрагивала от напряжения. А потом ратники услышали хриплый голос воеводы:
— Ну что ж, — Ильнар покашлял, прочищая горло, и медленно выпрямился, сопровождаемый клинков чужака. — Впечатляет, ничего не скажешь! Может, ты и правда тот, за кого себя выдаешь.
— Тот, — гость кивнул, и по губам его скользнула холодная улыбка. — Можешь быть уверен!
Одним плавным, нечеловечески точным движением гость бросил меч в привязанные за спиной ножны и, выжидательно глядя на воеводу, отступил на шаг назад. Фрол смотрел на рукоять чужого меча и никак не мог понять: когда и как тот успел развязать завязки на ткани, в которую этот меч был завернут? Ильнар покрутил головой, проверяя, цела ли шея и, опустив копье, хмыкнул.
— Н-да… Ты не из нежити, и ты не простой человек — простому я бы уж точно успел проткнуть глотку! Да и меч у тебя… — воевода досадливо цокнул языком. — Что ж, коли так, прошу в замок! Только, если не возражаешь, я все же пошлю за жрецом. Он-то уж точно не ошибется…
— Я не возражаю, — не замедлил с ответом чужак, протянув воеводе стрелу, которую все еще держал в руке. — Буду рад развеять те сомнения, что у тебя еще остались.
Воевода, раздраженно дернув головой, взял стрелу и, не оборачиваясь, через плечо бросил своим людям:
— Савва, Игнат, живо дуйте в деревню за Инциусом!
Названные ратники, не убирая мечей в ножны, резво припустили по мосту и скрылись в обступившей замок темноте. Воевода постоял немного, медленно покачиваясь с пятки на носок, потом, пересилив себя, снова обратился к чужаку. На этот раз голос его звучал почти равнодушно:
— Ты уж не взыщи, мил человек. Неспокойно у нас тут, сам понимаешь. Потому и чужих так встречаем. На Богов надейся, а сам не плошай…
— Понимаю, — кивнул гость.
— Я Ильнар, — запоздало представился воевода. — Воевода князя Рольфа. А тебя как величать?
Гость удивленно приподнял бровь.
— Как, ты сказал, тебя зовут?
— Ильнар, — с вызовом повторил воевода. — Тебе что-то не нравится?
— Нет, нет! — гость одновременно пожал плечами и покачал головой. — Все нормально. Просто это староуздольское… имя.
— Ну и что? — набычился воевода.
— Да ничего! — отмахнулся чужак. — Просто не похоже, чтобы у тебя в роду были уздольцы. Но величальное имя каждый выбирает по собственному усмотрению, так что вольному воля. И прости, если в моем вопросе ты услышал что-то оскорбительное.
— Самого-то тебя как величать? — немного расслабившись, поинтересовался Ильнар.
— Ведуном, — равнодушно бросил гость.
— Ведуном? — воевода понимающе усмехнулся. — Ну, коли так, проходи внутрь… ведун! Негоже гостя у ворот держать. Только, мил человек… — Ильнар наставил на чужака указательный палец. — Ты уж до прихода жреца от фокусов своих воздержись. Одного—двух ты, может, и положишь, но со всеми нами тебе все равно не совладать. Кто-нибудь да дотянется!