Дар
Шрифт:
— Илия прости, — всхлипнула и приложила к лицу кружевной платочек. — Мама отдыхает. Просто Рен заходил и я…в общем я его буквально заставила рассказать последние новости. Он не хотел, но я просила ничего не скрывать, чтобы знать к чему готовиться. — Арлина когда начала говорить быстро пришла в себя, словно со словами боль и страх выходили, а в душе вновь появлялось место для силы и стойкости. — Ты понимаешь, мы ведь не только папу теряем…Или уже потеряли, но и мама…Она совсем не хочет жить без него. Это страшно, Илия! А я так мечтала о паре! — Она подняла на меня слегка покрасневшие глаза и грустно улыбнулась. — Я вижу, что для Витара ты истинная, жаль
Арлина опять прикрыла глаза, борясь с новым потоком слез, что рвался смыть горе.
А я мысленно ухмыльнулась. Не варданка, говорите, и связи нет? Ну-ну! А вот откуда не возьмись… Хотя и для нас это было сюрпризом. Впрочем, делиться этим пока я была не готова. Но сказать что-то, а точнее немного успокоить девчонку надо. И да, мне тоже страшно, я не железная, просто нельзя. Сейчас точно нельзя.
— Меня учили драться за то, что для тебя дорого. Здесь в Иссолии эту истину вбивают лишь мальчикам, воспитывая настоящих мужчин. Но я, как ты правильно заметила, не варданка. Я — носительница древней крови и умею сражаться. Мне пришлось пройти долгий путь, чтобы обрести то, ради чего это стоит делать. И, клянусь Древней, я никому не позволю отобрать у меня того, кого люблю. А уж раз мой избранник желает защищать эту страну, я встану с ним рядом. Может я не имею зубов и когтей, да и мечом машу так себе, но поверь, кое-что я всё же умею! — и беззаботно подмигнула внимательно слушающей меня принцессе оборотней. Эх, хорошо сказала, аж сама себе поверила, что да, не отдам и не позволю! Ещё бы знать как со всей этой мерзостью бороться.
— Мне Ренар говорил, что ты их с Витаром спасла. Даже не верилось, пока с тобой не познакомилась. Ты другая, Илия, и наверное, это хорошо, — Арлина смущенно улыбнулась, стесняясь вырвавшихся слов и выплеснутых на меня эмоций.
Ну вот, ещё немного разговоров ни о чём и мне вполне удалось успокоить девушку. Что ж, теперь можно и в покои свои оправляться. Моё Величество кормить иногда требуется, а то скоро не то что сражаться, а просто ветром сдувать начнёт. Да и поздно уже, Совет закончился когда уже темнело.
Гента я сегодня отпустила ещё в обед, так что сейчас могу немного поразвлечься с очередными государственными бумагами. Великий Отец, вот хотя бы за знания могу спасибо сказать слугам твоим. Уж на что в первую голову в разных договорах обращать внимание научили. Ну, про то как уважаемые варды на меня смотрели, когда я эти самые бумаги себе на проверку требовала, думаю, говорить не надо.
Ужин в одиночестве, лишь мельтешение слуг. Пару часов работы за столом и я уже не мечтая дождаться Витара иду в спальню, выгнав особо ретивых помощников, которым только дай волю, они вообще мне двигаться самостоятельно не дадут. И наконец почувствовала себя относительно спокойно.
Быстро приняла приготовленную ванну и вышла, что-то мурлыча себе под нос. Все правильно, дорогая Илия, жизнь-не сахар, но настроение мы себе сами вполне можем создать. В конце концов, все беды начнутся не сейчас, а стало быть сидеть с постным лицом нечего.
Наивная…
Я застыла, глядя на беркута, что спокойно сидел на спинке кровати. Огромная птица следила за мной круглыми глазами. Он медленно расправил крылья и подлетел чуть ближе, сев на спинку
— Это мне? — ничего умнее я не придумала, как задать вопрос. Птица так на меня посмотрела, чуть у виска не покрутила.
Я с опаской взглянула на когти, но всё же медленно протянула руку. Беркут не шелохнулся, внимательно следя за мною. Набралась храбрости и сняла письмо. Пернатый тут же взмыл вверх и почти бесшумно выскользнул в открытое окно. А я замерла, словно пораженная волшебной стрелой Иониса-воителя, глядя на записку, как на ядовитую змею.
На свернутом в четверо и скрученном листке было написано:
Октарии Галлийской
Трясущимися пальцами развернула плотно исписанную мелким почерком бумагу. На ладонь мне упал маленький золотой медальон в форме сердечка. Знакомый до боли. Я хорошо помнила, что нажав на крошечную кнопку, эта безделушка откроется. И то что там увижу, я тоже знала — внутри будут миниатюрные портреты двух хорошеньких девочек, написанные рукой очень талантливого художника, что довольно долго гостил в Приморском поместье Галлийских. Двух маленьких неразлучных сестер.
В войне все средства хороши, сестра Каталина. Или предпочтете чтобы к вам обращались Её Величество Илия Иссольская?
Всегда приходится выбирать, Ваше Величество. Однажды вы уже выбрали сестру, так будьте последовательны и ваша семья и дальше будет жить счастливо. И даже вы останетесь вполне благополучны. Вы мне нужны. Если согласны, то наденьте на шею этот медальон поверх платья и отправляйтесь вместе с вардами вашего супруга к «горлышку». Вас найдут сами и помогут уйти. Полагаю, объяснять, что будет в случае отказа нет смысла. Не сомневаюсь в вашем благоразумии.
Подписи не было, но она мне была не нужна. Я сжимала золотую безделушку в руке, лихорадочно перебирая в голове мысли. Не представляя что с этим теперь делать.
Я не наивна и прекрасно понимала, чего добивается Его Святейшество. Забрав меня, обезглавит страну, потому что мой вард не позволит причинить мне вред. Я это знаю и враг это понял. Не уверена, что прелат действительно верит, что я соглашусь… Можно рисковать собой ради близких, но не целым народом… И любимым.
Я упала на колени возле постели, почувствовав как поток эмоций просто выворачивает душу наизнанку, а потом и вовсе свернулась калачиком на ковре, продолжая сжимать в ладони злосчастный медальон.
У всех есть слабости и по ним непременно ударят. Только позволь.
Глупая-глупая Илия, неужели ты думала, что сбежишь от прошлого? Сидела бы в Храме и, возможно, все бы остались живы, а варды справились сами.
Давай, соври себе ещё что-нибудь! Нет, моя дорогая, ты будешь молчать и смерть твоих близких будет лишь на твоей совести…
О, Древняя, как вы всё это допустили!?
Не знаю, сколько я лежала тихо подвывая. Но мысль, что меня в таком состоянии застанет Витар отрезвила. Ни к чему ему видеть меня такой. Только когда поднялась и села на постель, полная решимости сохранить всё в тайне, внезапно почувствовала, как моё сознание помимо воли входит в транс.