Дар Юпитера
Шрифт:
Макколлам не шутила, говоря, что разбирается в технике не слишком хорошо, со вспышкой раздражения подумал Фарадей. Человеку вроде Миллигана и Бича достаточно было одного-единственного взгляда, чтобы получить о предмете гораздо большее представление, а ведь Макколлам, наверно, не менее получаса делала свой набросок.
Наверно, именно по этой причине новый приятель Макколлам и пошел на такой риск, приведя ее с собой. Интересно, мельком подумал Фарадей, какой ценой обошелся ей этот визит, но тут же выбросил эту мысль из головы. Скорее всего,
Тем не менее это было начало. Может, Макколлам или кому-то еще удастся раздобыть больше информации в оставшиеся до обозначенной Лайдоф даты полторы недели.
Зазвенел дверной колокольчик.
— Полковник Фарадей? — спросил незнакомый голос.
Фарадей инстинктивно перевернул записку Макколлам, прикрыл ею кусок сетки и только потом понял, что все это ни к чему — дверь-то заперта.
— Да? — сказал он.
Послышался щелчок, и дверь открылась.
— Какого черта? — взорвался Фарадей, вскочил на ноги и повернулся спиной к письменному столу. В комнату вошли двое мужчин. — Что вы себе воображаете?..
— Оставьте, полковник, — оборвал его тот, что шел впереди, и направился прямиком к Фарадею.
Его напарник остался у двери.
И только тут до Фарадея дошло, что на обоих была не голубая форма службы безопасности станции, а темно-фиолетовая, с такими же беретами; форма личной охранной службы святая святых — Совета Пятисот.
Выходит, Лайдоф привезла с собой не только команду инженерных работников, но и собственную полицию. Мелькнула мысль: интересно, а что об этом думает начальник станции Каррера? Если ему вообще что-нибудь известно.
Коп протянул руку к письменному столу и взмахом руки сбросил на пол бумаги и диски. Рисунок Макколлам постигла участь остальных бумаг…
— А-а, вот он, арбитр, — сказал человек и взял в руки кусок сетки.
И из коридора в комнату вошла Лайдоф. У Фарадея внезапно пересохли губы.
— Прекрасно, — сказал он. Вот они, неприятности. Очень крупные, прямо-таки огромные. — В таком случае я обращаюсь к вам, арбитр Лайдоф. Что вы себе воображаете, черт побери, и что эти люди делают здесь?
— На вашем месте я бы сбавила тон, полковник, — спокойно заявила Лайдоф, беря из рук копа кусок сетки. — Мы проводим поиск и обнаруживаем у вас украденный чрезвычайно ценный материал. Даю вам минуту на то, чтобы объяснить мне, где вы его взяли.
Фарадей сделал глубокий вдох. Сопротивляться бесполезно, это ясно. Но и вряд ли он что-нибудь выиграет, проявив покорность и смирение. Нет, с Лайдоф этот номер не пройдет.
В одном он не сомневался — они не должны узнать, что здесь замешана Макколлам.
— Или? — спросил он.
— Или я арестую вас за шпионаж, — ответила Лайдоф. — А заодно и за кражу правительственного имущества и заговор. У вас осталось сорок секунд.
Фарадей покачал головой. Разум, на некоторое время замерший под впечатлением внезапного вторжения, заработал снова.
— Сомневаюсь,
Лайдоф холодно улыбнулась.
— У вас есть письменное разрешение, надо полагать?
— Конечно. Оно носит название «Распоряжение об учреждении проекта “Подкидыш”».
— Действительно. А кто сказал, что этот предмет имеет отношение к проекту «Подкидыш»?
Фарадей слегка наклонил голову.
— Вы.
Ее улыбка исчезла.
— О чем это вы?
— Сегодня днем в Зоне Контакта, — Фарадей изо всех сил старался обдумывать каждое слово, — вы сказали, что я отвечаю за инженеров, но что теперь проект «Подкидыш» — это вы. Поскольку вы не показывали мне никакого другого распоряжения — и, если уж на то пошло, даже не упоминали ни о чем подобном, — единственный вытекающий отсюда разумный вывод состоит в том, что все, доставленное вами на борт станции, относится к проекту «Подкидыш». А поскольку распоряжение о его учреждении дает мне доступ ко всему, связанному с этим проектом…
Он лишь вопросительно поднял брови, позволив невысказанному заключению повиснуть в воздухе.
Нет, ничего похожего на улыбку на лице Лайдоф больше не было.
— Вы, похоже, шутите, полковник, — сказала она угрожающим тоном. — Неужто вы всерьез полагаете, что эта пустая болтовня остановит меня хотя бы на мгновение?
— Не знаю, — ответил Фарадей. — Но я хотел бы попытаться, если вы не против.
Долгое мгновение она сердито глядела на него, углубившиеся морщины на ее лице теперь напоминали маленькие темные ущелья.
— Прекрасно, — изрекла она наконец. — Я воспринимаю это как блеф. Сегодня же ночью свяжусь с Землей, и к утру должным образом исправленный текст проекта «Подкидыш» окажется здесь. Возглавлять проект буду я, а вас полностью отстранят от участия в нем.
— Это ваше право, конечно, — ответил Фарадей, задаваясь вопросом, не блефует ли она в свою очередь. Неужели она и в самом деле забрала такую власть в Совете Пятисот? — Но когда вы будете это делать, доведите до их сведения, что я не собираюсь добровольно уходить в отставку, как бы меня ни принуждали. Чтобы выкинуть меня из «Подкидыша», им придется уволить меня. А это может быть воспринято как вызов общественному мнению.
— Общественное мнение волнует Совет Пятисот меньше, чем вам кажется, — возразила Лайдоф. — До тех пор считайте себя под домашним арестом.
Фарадей покачал головой.
— Вряд ли, арбитр. Как уже было сказано, я уполномочен быть в курсе всего происходящего в связи с проектом «Подкидыш».
— Только на протяжении еще нескольких часов.
— Возможно, — сказал Фарадей. — Однако на данный момент ситуация еще не изменилась. Вы не сможете обвинить меня в шпионаже задним числом.
— Посмотрим, что я могу, а что нет, — отрезала Лайдоф. — А до тех пор вам запрещается покидать свои апартаменты.