Дар волка
Шрифт:
— Стыд? — переспросила Лаура.
Стюарт рассмеялся.
— Да, стыд! — сказал он. — Вы и представить себе не можете. Конечно же, стыд.
— Я понимаю, — сказал Ройбен. — Понимаю, что в этом есть место и стыду. Должно быть.
— Первые поколения испытывали лишь стыд, — сказал Маргон. — Вкупе с непреклонным нежеланием отказываться от силы.
— Это я могу понять, — сказал Ройбен.
— Но ныне мы живем в блистательном мире, — тихо и несколько удивленно сказал Маргон. — Во Вселенной, где мы ценим все виды энергии и процессы
— Какой же? — спросил Стюарт.
— Почему никакой запах не предупреждает нас о присутствии такого же, как мы сами?
— О да, — изумленно прошептал Стюарт. — Действительно, никакого запаха, ни малейшего — ни от вас, ни от Ройбена, ни от Сергея, когда он здесь был в обличье Человека-волка!
— Почему же? — спросил Ройбен. В самом деле, почему? Когда он боролся с Марроком, не было запаха зла и злобы. Когда Сергей уничтожал врачей у него на глазах, от чудовища не исходило никакого запаха.
— Потому, что вы не добрые и не злые, — предположила Лаура. — Не звери и не люди.
Маргон кивнул, получив тот ответ, на который явно рассчитывал.
— Это еще одна часть нашей тайны, — сказал он.
— Но мы должны были бы чуять запах Морфенкинда, точно так же, как чувствуем запах человека или зверя, — возразил Ройбен.
— Но не чуем, — сказал Тибо.
— Какая опасная слабость, — сказал Стюарт. Поглядел на Ройбена. — Так вот почему у тебя ушло столько времени, чтобы найти меня, когда я пропал.
— Да, — ответил Ройбен. — Но я нашел тебя. По мелким, незначительным сигналам, которых, должно быть, было множество. Я слышал, как ты плакал.
Маргон более не говорил ничего. Молча сидел, погрузившись в свои мысли, а Стюарт и Ройбен продолжали развивать тему. Ройбен не уловил запаха Феликса, когда они встречались у юристов, как и здесь, в доме, когда Феликс и Маргон появились перед ним совершенно неожиданно. Нет, никакого запаха.
Да, Стюарт прав, это слабость. Поскольку они не в состоянии узнать, что другой Морфенкинд приближается к ним.
— Должно быть что-то еще, — сказал Ройбен.
— Достаточно, — сказал Маргон. — Я уже достаточно вам рассказал, пока.
— Но вы же только начали! — воскликнул Стюарт. — Ройбен, поддержи меня. Ты же тоже хотел узнать ответы. Маргон, как вы передали Хризму? Как это случилось?
— Возможно, тебе расскажет это тот, кому я передал ее, — с хитрой улыбкой ответил Маргон.
— И кто бы это мог быть? — спросил Стюарт, глядя на Феликса, а потом на Тибо. Феликс лишь приподнял бровь, а Тибо тихо рассмеялся.
— Обдумай пока то, что уже узнал, — сказал Феликс.
— Я сделаю это обязательно, — пообещал Стюарт. Поглядел на Ройбена, и тот согласно кивнул. Как же Стюарт не понимает, подумал Ройбен, что это лишь одна из множества бесед, бесед, которым не будет конца, где будут даны ответы на вопросы, которые им самим еще в голову не приходят?
— Так
— Да, — согласился Маргон. — Нас немало на этой земле, а были времена, когда нас было много больше. Бессмертие, если будет правильно использовать такое слово, дарует нам свободу от старости и болезней, от смерти, но не от насильственной. Так что мы живем, в своем роде, жизнью смертных, как и остальные в этом мире.
— А сколько же этих остальных? — спросил Стюарт. — Только не смотри на меня так, — сказал он Ройбену. — Ты же и сам хотел это узнать, знаешь, что хотел.
— Хотел, — сознался Ройбен. — Когда Маргон сочтет нужным сказать нам об этом. Знаешь, эта история будет иметь продолжение, со всей неизбежностью.
— Я не знаю, сколько еще в мире таких, как мы, — сказал Маргон, пожимая плечами. — Откуда мне знать? Откуда это знать Феликсу или Тибо? Я знаю другое. Опасность, грозящая нам в нынешнем мире, исходит не от Морфенкиндера. Она исходит от людей науки, таких как Клопова и Ясько. И самые большие трудности, с которыми мы сталкиваемся в повседневной жизни, связаны именно с развитием науки. Мы не можем теперь выдавать себя за своих потомков в мире, где для этого требуется анализ ДНК, для установления родства. И нам приходится быть более чем осмотрительными, выбирая место и способ охоты.
— Можете ли вы стать отцом ребенка? — спросила Лаура.
— Да, — ответил Маргон. — Но только для женщины Морфенкинд.
Она ахнула, а Ройбен вздрогнул. Почему же он был так уверен, что не сможет завести ребенка с Лаурой? Это оказалось правдой. Не может. Это небольшое откровение ошеломило его.
— Значит, женщина Морфенкинд может выносить ребенка? — сказала Лаура.
— Да, — ответил Маргон. — И их дети становятся Морфенкиндер, за очень редким исключением. А иногда… иногда, скажем так, рождается целый помет. Хотя, должен сказать, плодовитые пары чрезвычайно редки.
— Помет! — прошептала Лаура.
Маргон кивнул.
— Поэтому женщины Морфенкинд очень часто образуют собственные стаи, — сказал Феликс. — А мужчинам свойственно объединяться в свои.
— Скажи уж начистоту, — обратился к нему Тибо. — Скажи, что такое случается редко. За все годы моей жизни я знал не более пяти урожденных Морфенкиндер.
— И как же выглядят эти создания? — спросил Стюарт.
— Превращение проявляется в подростковый период, — ответил Маргон. — И во всех остальных отношениях они очень похожи на нас. Когда они достигают физической зрелости, старение прекращается, точно так же, как не стареем мы. Если передать Хризму ребенку, будет та же картина: превращение произойдет в подростковом возрасте. Ребенок вырастет, а затем старение прекратится.