Дар учителей
Шрифт:
Человек пожал вице-премьеру руку и, играя роль гостеприимного хозяина, позволил себе немного приобнять Аликберова за плечи. Максим последовал за ними. Во встречающем он узнал проректора Губернского, который уже что-то оживлённо рассказывал шефу про новый учебный корпус.
Картина, развернувшаяся перед глазами, действительно удивила Максима. В здании было обилие стекла, полы из искусственного камня производили впечатление настоящего мрамора. Миновав металлоискатель и пост охраны (Губернский явно соблюдал полную процедуру для того, чтобы показать, как серьёзно все относятся к безопасности учащихся), делегация прошла во второй холл. Тот был гораздо просторнее первого, со стеклянным потолком – расстояние до которого было более
Количество стекла было вполне стандартным для современной архитектуры – проще говоря, оно было абсолютно везде. По левую руку располагался какой-то фирменный магазин, а по правую, видимо, кафе. В центре холла имелась лестница, которая завершалась обзорной площадкой, а в дальнем конце – невообразимое количество стеклянных дверей.
Делегация проследовала на лестницу. Всё было направлено на то, чтобы показать высокому гостю как можно больше. Прошлись по обзорной площадке второго этажа и выбрались к лифтам. Всё это время Губернский не переставал что-то рассказывать Аликберову, широко разводя руками. Слышались слова «инновационный… удобство студентов… новый облик факультета».
Всем не удалось войти в один лифт, делегация разделилась. Один из встречающих нажал кнопку шестого этажа. Через тридцать секунд двери лифта разошлись, и делегация оказалась в лифтовой нише. Максима несколько напрягла симметричность здания, слишком уж похожи были все эти стёкла, двери, полы…
Двойные двери ниши были распахнуты настежь, явно чтобы не тратить время на их открывание и борьбу с автодоводчиком. Пройдя несколько шагов, все оказались в приёмной декана. Приёмная была столь же обширной, сколь и кабинет за ней. Одну из стен занимало панорамное окно. Тем временем делегация как бы сама собой очистила помещение, и в кабинете остались только четыре человека – Аликберов, Губернский, Максим и молодой человек весьма странной внешности.
Телохранитель несколько расслабился. Было понятно, что настало время конфиденциального разговора. Но вопреки ожиданиям говорить начал не Губернский, а тот самый молодой человек:
– Профессор Карпов просит извинить его за то, что он не сможет сегодня встретиться с вами лично, уважаемый Аркадий Бениаминович. – У молодого человека был мягкий и какой-то нездешний говор, да и фразы он строил несколько архаично. – Но я действую по его поручению. Позвольте представиться: Абузар Данаифар, его ученик. – Молодой человек не подал руки, лишь обозначил лёгкий поклон, и в этом состояла ещё одна странность. – Самуил Исаакович попросил передать вам своё заключение: профессор не доверяет электронным коммуникациям, а огласка была бы преждевременна. – С этими словами молодой человек протянул вице-премьеру тонкую пластиковую папку. – Также профессор просил передать, что вы можете полностью мною располагать. Думаю, что мои знания будут вам полезны. Также Самуил Исаакович обещал перезвонить вам позднее.
Вице-премьер Аликберов не стал тратить время на изучение заключения Карпова и просто спрятал его в портфель с кодовым замком.
– Спасибо вам.
– Боюсь, что спасение скоро потребуется вам, – с непонятной иронией заметил Данаифар, – однако я постараюсь сделать всё возможное, чтобы его обеспечить.
Шеф, очевидно, списал эту фразу на трудности перевода, но Максима в ней что-то напрягло. Прозвучало сказанное как-то странно, с нотками мягкой констатации факта, безапелляционной уверенности.
Губернский, который всё это время сидел, не проронив ни звука, осмелился деликатно кашлянуть, и Аликберов переключил внимание на него.
– Итак, Павел Владимирович, что вы хотели обсудить?..
Разговор, который проходил
Максима больше интересовал ученик Карпова. Молодой человек имел очень выразительную и запоминающуюся внешность. Было видно, что у него восточная кровь, однако волосы он имел светло-русые с золотистым отливом, а глаза пронзительно синие, лицо обрамляла аккуратная бородка, усы были аккуратно подстрижены. Одет Данаифар был в некое подобие абакоста [3] цвета песка в пустыне, мизинец левой руки украшал серебряный перстень с кроваво-красным овальным камнем и выложенным поверх него небольшими бриллиантами цветочным узором. Во время разговора молодой человек стоял, не двигаясь и скрестив руки на груди: его тоже не интересовал разговор.
3
А б а к о с т (от фр. `a bas le costume – «долой костюм») – одежда государственных служащих и иных коренных жителей Заира мужского пола времён правления Мобуту Сесе Секо, был разработан как альтернатива и противопоставление европейскому костюму. Классический абакост представляет собой облегающий двухцветный пиджак наподобие френча, пошитый из тёмных материалов, носить который было положено с шейным платком вместо галстука.
Делегация всё это время терпеливо ожидала в приёмной. Вперёди была официальная часть мероприятия.
Актовый зал уже был полон, студенты с восторгом встретили вице-премьера, взошедшего на трибуну. Большую часть из них составляли учащиеся первого-третьего курсов. Естественно, Аликберов начал свою речь с приветственного слова, говорил о том, как важно в современной России поддержание образования на должном уровне, выражал восхищение по поводу нового учебного корпуса…
Когда первая часть речи и обмен любезностями была завершена, вице-премьер приступил ко второй, главной части речи:
– Для всего цивилизованного мира сейчас настали непростые времена. Человечество столкнулось с эпидемией, масштабы которой сравнимы только с чёрной оспой, но я уверен, что Россия с честью пройдёт это испытание…
Вице-премьер продолжал говорить, а Николай, тем временем находившийся за кулисами, был погружен в свои мысли. Не давало покоя какое-то странное предчувствие…
Внезапно Коля понял, что в зале что-то не то, какие-то громкие крики о том, что человеку стало плохо. Выглянув на сцену, он понял, что в дальнем конце зала действительно происходит какое-то странное шевеление.
Вице-премьер начал испуганно озираться. К нему подошёл его охранник: «Надо уходить, Аркадий Бениаминович!» Максим повёл за собой к служебному выходу своего шефа и Данаифара. Тем временем паника в зале продолжала нарастать, появились первые выкрики о том, что вирус уже проник в учебный корпус, мгновенно образовалась давка. Коля предпочёл по-тихому проследовать за вице-премьером. Когда он вышел в коридор, ни политика, ни Данаифара уже не было видно. Студенты ещё толкались в зале, и в коридоре почти никого не было.
Николай предпочёл поспешить к своей машине, как вдруг его остановил окрик:
– Куда-то собрался?!
Дорогу к лестнице перегородил Мартиросов. Он был человеком весьма рослым и крепким, о нём ходило множество слухов: о его психической неуравновешенности, коррумпированности, о том, что в молодости он сменил фамилию Мартиросян на более «русскозвучащую» Мартиросов. Но его нос, по высоте своей и рельефности, а также курчавые чёрные волосы безошибочно свидетельствовали о том, что насчёт фамилии – это отнюдь не слухи. Сейчас Мартиросов был крайне возбуждён, он был похож на загнанного зверя, в его тёмно-карих глазах плескался ужас.