Дар учителей
Шрифт:
– Нужно заставить их покинуть бункер! Так, чтобы они отправились далеко и надолго. Я бы даже сказал, навечно.
– Аликберов постоянно грезит тем, что он бы мог занять достойное место в Раменках и восстановить расположение премьера, – заметил Соболев.
– Хорошо, Дима, тогда этим мы и воспользуемся, – заключил Васин. – Нужно, чтобы они захотели поверить.
– И что ты предлагаешь? – спросил Соболев.
– Нужно провести радиоигру, заставить их поверить в то, что их вызывают по правительственной линии прямо из Раменок. Подготовить доказательства, – пояснил свою мысль Клён, – мне ли тебя учить?
– Хорошо ещё,
– Боишься хитрости и осторожности Бурова? И правильно! Бегемота нам недооценивать никак нельзя, он для сохранения своей драгоценнейшей шкуры способен на многое. В МГУ есть линия правительственной связи, есть возможность провести передачу оттуда и потом зациклить бункер ЦКБ на этой линии. Если всё правильно сделать, то дальнейшие звонки можно будет проводить уже отсюда. Оруженосец привёз с собой несколько таких машинок.
Оруженосцем, или Шильдкнаппе, Клён называл своего штатного хакера Ахмада Фишера. Фишер был по происхождению то ли немец, то ли француз, Соболев в подробности не вдавался. Главное было в том, что это был мастер своего дела.
– А ведь технический прогресс не стоит на месте, – улыбнулся Соболев. – Главный вопрос в том, кто пойдёт в МГУ и какие доказательства мы предъявим?
– В МГУ отправится…
– В Главном здании МГУ, – прервал Клёна Данаифар, – находится квартира профессора Карпова. Там наверняка можно будет найти много интересных вещей.
– Мысль дельная, – кивнул Клён, – но, тем не менее, я продолжу. В МГУ я отправлю Кондора. Он уже заражен, и в случае неудачи нашей операции мы ничего не теряем. Все мы рано или поздно умрём.
– Лучше поздно, чем рано, Константин Фёдорович, – жизнерадостно заметил Цессарский.
Цессарский Клёну нравился, он хоть и был евреем в каком-то там колене. А дело своё знал, был профессионалом и делал свою работу как полагается. Не то что этот профессор Карпов. Интересно, чем он сейчас занимается в Раменках?
Принципиальное решение было принято. Было решено собрать небольшую группу, в том числе из заражённых, которые до сих пор не мутировали. Группу должен был возглавить Кондор.
Если Главное здание МГУ было захвачено заражёнными, а у генерала имелись причины это предполагать, то они, скорее всего, не станут сразу стрелять в товарищей по несчастью, которые пришли с миром и принесли щедрые дары. Щедрыми дарами могли быть самые простые, но остро необходимые медикаменты или редкое вооружение.
Было решено отправить группу к МГУ на вертолёте. Это, конечно, был большой риск, но за всё время Кондор всё ещё не мутировал, не мутирует, может статься, и за пятнадцать минут полёта и пару часов переговоров. Отправлять группу по земле было слишком рискованно, это могло обернуться непоправимыми потерями для бункера. «Крокодил» [12] был личной птичкой Соболева, он установил на него тяжёлое вооружение и прикрепил к ЦКБ, поскольку генерал был доверенным лицом президента, возражать ему никто не решился, никто не стал поднимать шума из-за стремительно устаревающего вертолёта. Минобороны куда больше интересовала его новая модификация «Ми-35», которая большими партиями поставлялась на экспорт.
12
Вертолёт
Элькин полностью отдал ему командование периметром, ответственным за охрану бункера стал Бегемот. Поэтому вертолётом Соболев мог распоряжаться как хотел. Горючего пока было в достатке, так что полёт до МГУ и обратно вполне можно было себе позволить. Элькина и компанию не особо волновало, что происходит на поверхности, поэтому можно было не соблюдать усиленной конспирации.
Бегемот не видел дальше собственного носа и решал текущие задачи, в бункере действительно был смысл от него таиться. Поэтому встреча происходила в скрытом от посторонних глаз секторе УЛЬТРА.
К моменту встречи проблему размещения тех, кому не хватило места в бункере, удалось решить. К сожалению, из-за боевых потерь людей просто стало меньше. Для тех, кто остался в живых, удалось расчистить несколько отсеков в секторе УЛЬТРА, поставить кровати, организовать хотя бы спальные места. Но люди всё равно находились в ужасающих условиях – всё могло закончиться бунтом, а русский бунт, как известно, бессмысленен и беспощаден, поэтому сметут всех, не разбирая, кто прав, а кто виноват.
Бунт Соболеву не нужен был, поэтому и была затеяна намечавшаяся Большая Игра. От успеха Кондора сейчас зависело очень многое.
Максим проснулся в 7.35 утра. День начинался обычно: надо было охранять шефа и следить за тем, чтобы он не натворил дел. Последнее время шеф что-то часто стал выпивать, почти каждый вечер. Вопрос с семьёй Максима Аликберов так и не решил. Как становилось понятно, он решил прогнуться под Элькина и изображать полную лояльность любым его решениям.
А решения у Элькина были, мягко говоря, непопулярные. Были резко сокращены продуктовые нормативы, в то время как рестораны Премиум-сектора и не думали об экономии. Были также рестораны и в ВИП-секторе, но их задачей скорее была доставка обедов прямо в апартаменты. ВИП-сектор не был построен для большого количества людей, а только для узкого круга приближённых Элькина, поэтому присутствие посторонних лиц там не приветствовалось – хватало одного просторного обеденного зала.
ВИП-сектор, несмотря на свои огромные площади, не требовал много обслуживающего персонала. Это была приватная территория для узкого круга избранных. Поскольку шеф вечерами регулярно бывал у Элькина, сам Максим также постоянно бывал в ВИП-секторе. Там тоже и не думали на чём-либо экономить. Жёсткая экономия проводилась в жилом секторе, где обитал технический персонал бункера, посольские и военные – вот на них экономили вовсю.
За прошедшее время Максим очень сдружился с Вороном и его напарником Лешим. Леший, несмотря на внешнюю угрюмость, оказался нормальным мужиком. Видом своим он напоминал Поддубного, родом был из Белоруссии, из-под Минска, позже, после развала Союза, переехал в Россию. Он был потомственным военным, его дед и прадед были запорожскими казаками, отец служил в ВДВ, да и сам Леший избрал удел десантника. После тяжёлого ранения по время грузино-осетинского конфликта его отправили в отставку, проще говоря, списали. Но Леший и на гражданке нашел себе место: он устроился в частное охранное предприятие «Славянский Щит», куда и перетянул своего боевого товарища Ворона. Так они и попали в бункер.