Дар Менестреля
Шрифт:
— Ну и идиот же я. Как я мог забыть!
— Чего забыть, — все трое удивленно уставились на колдуна.
— Шкатулка ведь заговоренная. Ее только специальным ключом открыть можно, а иначе никак.
— И где же твой ключ, — Поинтересовался Дастин.
— Не знаю, я его давно потерял. Но есть еще нескольк ключей, способных открыть такие шкатулки. Один из них был у Аргвинара… Кабы знать…
И постанывая, толстяк уселся на пол, схватился за голову и стал думать…
Глава 3
Лодка заскреблась о каменистое дно и всем троим пришлось выскочить, по колено в воде и под набегающие волны,
Когда в котелке вскипела вода, Аргвинар с серьезным видом открыл свой мешок, вынул какой-то кулек, и отсыпал из него прямо в котелок каких-то скрученных черных крошек. Гном подозрительно посмотрел на него и вопросил:
— Это ты чего туда кидаешь?
— Трава специальная, сушеная, чтоб холод нас не пробирал.
— И теперь я это, — гном выразительно подчеркнул последнее слово, — должен пить?
— Если не хочешь заболеть — будешь. Давай сюда кружку! — И маг отобрал у гнома жестяную кружку и набрал в нее пахучей немного потемневшей воды.
Гном поглядел в котелок, потом в свою кружку, понюхал ее брезгливо, повертел носом, опять понюхал содержимое, но увидев, что Корджер с магом уже пьют горячую жидкость, вздохнул и с видом мученика начала прихлебывать настой. Однако долго молчать ему было явно не по силам, и он спросил Аргвинара:
— Так ты говоришь, они в Бренсаль пошли?
— В Бренсаль, — кивнул головой маг.
— А чего они там потеряли? Поганый же город. Его все путешественники стороной обходят!
— Они там надеялись раздобыть сведения о настоящих родителях Дастина. Приемных, понятное дело, уже в живых-то нет, но вдруг какой след остался.
— Я и сам не возражал бы раздобыть сведения об одном из его родителей, — проворчал Корджер, — понятное дело, не обо мне…
— А зачем им эти сведения, — отмахнулся гном, повернувшись к магу, — что это им дает?
Аргвинар потер нос, а затем медленно, будто не зная с чего начать, пояснил:
— Понимаешь, у Онтеро есть теория, что если Песню принести в Мир сейчас и полностью, то это будет такой же конец Мира, как если бы ее исказили. Поскольку это было бы страшным нарушением баланса Добра и Зла. И Онтеро до конца сам не знает, что делать. Вот он и пытается выиграть время, пока сможет понять, как же поступить.
Корджер только усмехнулся, услышав давно знакомую тему, но гном наоборот решил развить тему:
— А с чего это он взял, что Песня приведет к концу Мира? Где это такое сказано? Чего он, бредит что ли? Это ж то, к чему все стремиться должны!
— Понимаешь, Габор, — начал обьяснять маг, — весь мир держится на балансе Добра и Зла. Сам посмотри, если где особо хорошо, то рано или поздно это кончается и взамен становится особо плохо, а если где плохо, то рано или поздно все улаживается и становится хорошо. Это только один из примеров,
— Погоди, а с чего ты взял, что ничего нельзя сделать? Разве так всегда было?
— Нет, не всегда, — согласился маг, — хотя о тех временах остались лишь смутные легенды. Почти все, и маги, и илиниты, все, согласны, что в начале была эпоха Добра, куда Злу было не пройти. Потом, она сменилась эпохой Зла, и по легендам именно тогда родились первые маги и колдуны, поскольку лишь они могли хоть как-то защитить себя и своих близких от царствовашей тогда тьмы. И с помощью магов — нас, магов, которые ныне заселяют Архипелаг, удалось покончить с эпохой Зла и придти к эпохе Баланса. Это наша эпоха, эпоха магов — хранителей Баланса, и это очень важно, сохранять баланс. Ведь в каком-то смысле баланс соблюдался всегда. В эпоху Добра Зло слишком долго подавлялось и держалось втуне, и что из этого вышло? Эпоха Зла. А в эпоху Зла наоборот подавлялось Добро, поэтому и она не оказалась вечной. В эпоху Баланса мы имеем шанс растянуть нынешнее положение дел надолго, без райских кущ на земле, но зато и без кошмара царствующей Тьмы…
— Погоди, погоди….
– перебил его гном, — А при чем тут Дастин и почему им из-за этого нужно искать его родителей?
— Ты не понимаешь, — вздохнул маг, — допустим Дастин принесет Песню в Мир и все станет замечательно, что потом? А потом весы качнутся в обратную сторону и как сначала придет доселе не виданное Добро, так за ним, как нитка за иголкой, придет невиданное доселе Зло.
— А вдруг Песня настолько сильна, что может это побороть.
— Никто не может это побороть, — грустно ответил маг, — не одно поколение моих предков убеждалось в этом раз за разом. Ни у кого это не выходило, как ни старались.
— Но ведь Песня создана еще до рождения Мира, может она способна на это? — Возразил гном.
Маг покачал головой и ответил:
— Пусть даже и так. Как же ты представляешь себе это всеобщее Добро? Ничто не совершает ничего неправильного, все делают что надо, никто не ворует, не грабит, не убивает, но никто и не ошибается, каждый делает ровно то, что правильно. Представляешь? Мы бы сейчас здесь не сидели, поскольку не нужно было бы кого-то догонять, что-то сообщать, что-то делать… Никто не властен над собой, потому что каждый может делать лишь то, что и так следует делать. Никто ничего не будет решать, все будут как заводные куклы, которые делают только то, что им положено. Ни шага вправо, ни шага влево…. Это же кошмар, ужас, это почище конца света будет, правда?
Гном покачал головой и спросил:
— Ну и что же из этого следует?
— Что Песню нельзя приносить в Мир. И в равной степени нельзя не приносить ее в Мир. А значит, нужно принести только часть ее, но правильно.
— И как же это сделать? Я уж не говорю о том, какое отношение это имеет к походу в Бренсаль?
— Прямое. Я же уже обьяснил тебе, мы и не знаем, как это делать. И Онтеро нужно время, чтобы разобраться, а поход в Бренсаль и поиски родителей Дастина явно никому не должны повредить…