Дар любви
Шрифт:
— Спасибо. — Она не сказала ему, что купила платье на деньги, которые вытащила из-под матраса Розы.
—Я буду писать тебе каждый день, — пообещала она.
— И посылать мне печенье? — Он хотел, чтобы его голос звучал непринужденно, но мысль о том, что им суждено больше увидеться, что ему придется провести долгие двадцать лет запертым в клетке, сделала невозможной любую шутку.
Она смотрела на него не отрываясь, стараясь запомнить каждую черточку его лица, каждую морщинку и ничего не упустить: черные, густые и длинные волосы; кожу цвета начищенной меди; крепкую, упрямую квадратную челюсть. Его глаза напоминали
Крид делал то же, стараясь запомнить ее, чтобы забрать с собой милый образ в предстоящие ему пустые долгие годы и хранить, как талисман. Солнечные зайчики красными отблесками переплетались с золотом ее волос. Карие глаза напоминали своим цветом пригоршни коричневой теплой земли. Ему нравились кончик ее вздернутого носика, мягкие формы щек, пухлая полнота губ… Ах, эти губы, которые даже сейчас вызывали в нем волну желания, заставлявшую его страдать.
— Забери те деньги, Джесси, — сказал он голосом, вдруг ставшим глухим и хриплым. — Забери их и немедленно уезжай отсюда.
— Нет. Я буду ждать тебя. И неважно, сколько времени для этого понадобится. Крид покачал головой:
— Нет, Джесси. Я не хочу, чтобы меняя ждали. Впереди у тебя целая жизнь. Возьми их и уезжай из этого города. Забудь, что здесь произошло. Забудь и меня. Начни новую жизнь. Пообещай мне.
— Не могу. Это моя вина. Если б я оказалась тогда там…
— Ты бы пришла в суд, если бы смогла, солнышко. Я не сомневаюсь в этом. Не растрачивай свою жизнь понапрасну, как это сделал я. Найди себе в мужья порядочного человека, и у тебя будет семья, о которой ты мечтала. — Он заглянул ей в глаза. — Пообещай мне, Джесси. Пожалуйста…
Она кивнула, не в состоянии произнести ни след Ее сердце разрывалось на части оттого, что Криду предстояло отбывать долгое тюремное заключение, а он все еще продолжал заботиться о ней. Как же eй не любить его, если он оставался единственным человеком на свете, для которого по-настоящему имело значение, жива она или умерла.
Крид закрыл глаза, прижавшись подбородком к нежной макушке. Ее руки крепко обхватили его талию, а груди твердо уперлись в его грудь.
Двадцать лет. Он выйдет оттуда стариком. А Джесси станет взрослой женщиной, замужней, с выводком детей. И как бы ни больно было ему от мысли, что и проживет жизнь с другим мужчиной, он знал: она мечтает о такой жизни и она ее заслуживает. А он никогда не сможет ей этого дать.
— Заканчивайте, — нетерпеливо бросил Гаррингтон.
— Не рви на себе рубашку, блюститель закона, — пробормотал Крид.
— Я буду по тебе тосковать, — прошептала Джесси. Встав на цыпочки, она прижалась своими губами к его губам, и он почувствовал соленый вкус ее слез. — Я буду молиться о тебе каждый день.
— Джесси, я…— слова застряли у него в горле. Какой смысл в том, если он скажет ей, что любит ее? Теперь это не имело значения. — Береги себя.
Она кивнула головой. Горло перехватило от рыданий.
Еще один поцелуй, еще одно прикосновение… и вот уже Гаррингтон встает между ними, подталкивает Крида к задней двери тюремной кареты и запирает за ним дверь.
Образ любимого, глядящего на нее сквозь толстые решетки, запечатлелся
Вещей у него оказалось совсем немного; только самое необходимое: несколько смен белья и одна пара сапог.
Под кроватью она нашла седельные сумки. В одной из них лежал револьвер с парой коробок патронов. А также мягкая кожаная рубашка, совсем выцветшая и ставшая почти белой, пара поношенных мокасин, индейские бусы-воротничок из желтых и синих камешков. И четыре тысячи долларов, сложенных в мешочек из оленьей кожи.
Она трижды пересчитала деньги, не в состоянии поверить, что эти деньги— ее, сознавая при этом, что с охотой отдала бы их все, только бы Крид вернулся к ней. Четыре тысячи долларов.
Внезапное чувство радости согрело ее сердце. Теперь у нее есть деньги. Она может уехать из Гаррисона в Кэнон-сити, чтобы оказаться поближе к Криду.
Тихонько напевая, она отсчитала сумму, которую позаимствовала у Розы, а остальное опустила обратно в мешок.
Кое-что из вещей Крида она снова уложила в седельные сумки. Поднимаясь с пола, Джесси подумала, что следовало бы упаковать и забрать с собой все вещи, но потом решила, что придется объяснить их появление в доме, если Роза вдруг на них наткнется.
Она уже почти вышла из комнаты, но потом повернулась и снова подошла к постели. Взяв его подушку, она и ее сунула в седельную сумку. Она никогда не брала чужого, но на этой подушке спал Крид. А теперь на ней будет спать она, мечтая о нем.
Домой Джесси вернулась тихонько, заглянув в комнату Розы и убедившись, что та еще спит. Впервые оно не обратила внимания на то, в какой темной и мрачной комнате она живет.
Прикрыв поплотнее свою дверь, она вынула мешочек с деньгами из седельной сумки и затолкала тяжелые кожаные мешки под кровать. Сняла со стены старенькую помятую картинку с изображением ангела, держащего на руках маленькую девочку. В стене находилось углубление, где Джесси прятала золотые часы своего отца. Она подержала в руках мешочек с деньгами, а потом решительно сунула его туда вместе с часами и повесила картинку на прежнее место.
Улыбаясь, она оглядела свою комнату. Ей недолго здесь оставаться. Через два дня на Кэнон-сити пойдет дилижанс, и она на нем уедет.
Найдя листок бумаги, она села писать письмо судье, рассказывая о том, как все произошло на само деле. Она писала, что даст священную клятву на Библии, если только он ей поверит.
Когда Джесси закончила писать судье, она прялась за длинное письмо Криду, делясь своими переживаниями и изливая на бумагу всю силу своей любви, уверяя, что никогда не забудет его, и не хочет забывать. Слезы закапали страницу, где она писала о том, что любит его, и что как бы долго ни пришлось ждать, она все равно его дождется.