Дар любви
Шрифт:
— Что я могу сказать? Я наполовину испанец, и проглотить мужскую гордость мне нелегко. Спроси кого хочешь. — Поль прибег к запрещенному приему и посмотрел на нее сквозь ресницы. — На такое способна только ты. Если ты уйдешь от меня, я так и останусь безнадежным испанским мачо.
Улла попыталась сдержать смех, но из этого ничего не вышло. Поняв, что отношения восстановлены, Поль возликовал.
— Наполовину испанец! А мавританской крови в тебе случайно нет?
— Согласен на все. Только не ставь
— Я не хочу ссориться с тобой, Поль, — серьезно сказала она.
— И я тоже, — пробормотал он. — Куда лучше заниматься любовью. Может, плюнем на театр и убедим хозяина сдать нам комнату на ночь?
— О нет! Как тебе не стыдно предлагать такое!
— Тогда давай пораньше закончим обед и немного побудем вдвоем перед возвращением в город. Я делом докажу, что соскучился по тебе. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
— По-моему, отличная мысль. Ладно, давай.
Но на самом деле мысль оказалась хуже некуда. Они были в машине одни, на дороге никого не было, все вокруг окутала темнота, но снова держать ее в объятиях, вдыхать запах ее волос, чувствовать тепло кожи, смаковать вкус ее губ и довольствоваться лишь этим было хуже всякой пытки. Рука Поля нашла разрез в юбке и погладила стройное бедро.
— Нет, Поль, — прошептала она. Дрожь, сотрясавшая ее тело, говорила о том, что она готова уступить искушению. — Не здесь. И не сейчас.
Спорить не имело смысла: она абсолютно права. Пренебречь встречей с Анфревилями нельзя. Пока Улла поправляла платье и прическу и восстанавливала грим, Поль выбрался из машины и подошел к краю обрыва, пытаясь справиться с тянущей болью в паху.
Это было нелегко. Даже сейчас, когда они пробирались сквозь толпу у входа в театр, воспоминание о том, как Улла прижимала к губам тюбик с помадой, продолжало возбуждать Поля.
Жаклин Анфревиль, не догадывавшаяся об этом, обняла его, а затем поцеловала Уллу в обе щеки.
— Как я рада снова видеть вас обоих! Надеюсь, вам понравится шоу. Мюзик-холл у нас замечательный. Чаще ездит по всему миру с гастролями, чем бывает на острове.
— Я уверена, что понравится, — пробормотала Улла, на которую произвело сильное впечатление старомодное убранство театра, заставлявшее вспомнить Париж конца девятнадцатого века.
— Да уж. — Жаклин взяла ее за руку и повела в зал. — Театр был построен в начале двадцатого века по образцу Гранд-опера. Если хотите, потом мы устроим для вас экскурсию, но пока что лучше пройти в нашу ложу.
Поль видел, что Улла была ошеломлена пышным интерьером. В этом не было ничего странного. Театр производил впечатление даже на него, бывшего здесь сотни раз. Чего стоил один расписной купол, не говоря о резных позолоченных ложах, проходах, устланных красными ковровыми дорожками, и креслах, обитых зеленым
Анфревили действительно были людьми светскими: в задней части ложи стоял стол, на котором красовалась бутылка «Дом Периньона».
— Хорошее шампанское музыке только на пользу, — заметил Шарль, наполнив четыре бокала и раздав их.
Свет погас, в зале наступила тишина, и оркестр начал играть с таким искусством и вдохновением, что прослезился бы сам маэстро фон Караян. Вскоре поднялся занавес, и началось яркое шоу. Сольные и массовые номера сменяли друг друга, танец чередовался с вокалом. Над головами артисток реяли пышные белые перья.
Все три часа Улла не сводила глаз со сцены, а Поль не сводил глаз с нее. Она подалась вперед, прижала руки к груди и закусила нижнюю губу. Ее грудь, обтянутая черными кружевами, вздымалась и опадала, белая кожа светилась в полумраке как жемчуг.
Ее бокал остался нетронутым. Хотя Улла сидела так близко, что до нее можно было дотронуться, в мыслях она была далеко от Мартиники.
Когда занавес опустился, она встала и неистово захлопала.
Внезапно Улла почувствовала, что за ней наблюдают, и обернулась. Когда их взгляды встретились, шумная, нарядная толпа тут же исчезла и они остались одни на всем свете. В этот момент Поль окончательно и бесповоротно понял, что хочет прожить с ней всю жизнь.
Вот что такое союз между мужчиной и женщиной. Полное взаимопонимание, которое не требует ни слов, ни действий, подумал он.
— Мы заказали столик в ресторане, — сказал ей Шарль, когда публика устремилась к выходу. — После спектакля не мешает подкрепиться. Вы с нами?
— Увы, нет. Мы успели перекусить до театра.
— Как вам понравилось шоу?
Улыбка Уллы была такой сияющей, что Поль ощутил приступ ревности.
— Это было чудесно! — воскликнула она. — Ничего подобного я еще не испытывала. Не знаю, как благодарить вас за приглашение!
Шарль и Жаклин улыбнулись друг другу и бросили на Поля красноречивый взгляд, означавший: ну разве скажешь, что она родственница Юлии?
Поль ответил им кивком, обнял Уллу за талию и притянул к себе, ничуть не заботясь о том, что это публичное проявление чувств вызовет целую лавину сплетен.
— Я рад, что тебе понравилось, — сказал он ей на ухо, потому что шум вокруг стоял невообразимый, — но обрадуюсь еще больше, когда мы окажемся дома. По-моему, этот вечер не закончится никогда.
— Вы сотворили с Полем чудо, — сказала Жаклин Улле и улыбнулась ей в зеркало дамской комнаты, куда они зашли перед уходом из театра. — Я никогда не видела его таким… да, счастливым, лучше не скажешь. Перемена разительная. Честно говоря, вы и сами светитесь.