Дар любви
Шрифт:
— Летит, — вздохнул Грац. — Утл яде л-таки…
— Прямо по воздуху? — ужаснулась Дана.
— А что такого? Дело нехитрое. Ты прежде времени не бойся, прямо с небес он на нас не свалится, а если свалится, то и костей не соберет. Летящего чародея, какая у него сила ни будь, сшибить не трудно. Будь иначе, колдуны только бы и летали. Это он прекрасно понимает, так что опустится в сторонке, а дальше пешочком пойдет. Значит, час-полтора у нас в запасе есть.
Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять: деревня уже предупреждена. На выгоне не было стада, причем, судя по сбитым осекам, угоняли его не в селение, а в лес. Сама деревня как
— Ну и где твоя Наша живет?
— Так вот ее дом.
Как и полагается, дом ведуньи стоял на отшибе, но вопреки ожиданиям оказался не избушкой, а добротной пятистенкой на высокой подклети, со стеклами в окнах и цегловой трубой. По всему видать, мужики крепко ценили ведунью, умевшую отвадить от деревни мытарей и прочий люд, охочий до мужицкого кармана. А самой Наше без большого дома было не обойтись, если учесть, что меньше двух десятков воспитанок у нее не бывало. Одни вырастали и уходили в жизнь, зато новые прибывали каждый год.
Если приглядеться, вроде курился над крышей дымок, что-то там делалось, никак, по знахарской части.
Дана без стука вошла в дом, Грац ступил следом. Он ожидал, что дом будет полон воспитанниц, но в горнице увидел лишь несколько девушек, про каких говорят: «на выданье». Все сидели за работой — прялки, кросна, пяльцы, — а когда в горнице появился незнакомый мужчина, работа приостановилась, семь пар глаз уставились на Граца. Кто-то смотрел затаенно, сквозь приспущенные ресницы, другие прямо, с вызовом и даже насмешкой. Страшное дело, когда вместе собирается столько молодых девиц, потому, наверное, хозяйка и усадила их утречком на вечернюю работу.
Наша, как и положено хозяйке, возилась в кухонном углу, откуда и появилась, заслышав шум. Грац ожидал увидеть согнутую старуху с остатками пегих волос, морщинистую и беззубую, а увидал крепкую еще женщину, хозяйку, большуху, какой только и под силу командовать девчачьей сворой. Взгляд у Наши был цепкий, хотя никакой особой силы в ней не замечалось. Деревенская знахарка, каких много, ведьма, рачительная к своим и недобрая к пришлым.
— Вот и Дайка объявилась, — приветствовала Наша девушку. — Давай показывай, кого ты в лесу нашла. Я ее в самую глухомань послала, от тутошних беспокойств подальше, а она из лесу во кого привела!
— Тетушка Наша, — перебил Грац, — вижу, что знаете уже про беду, но она страшней, чем кажется. Чародей Челис сюда летит, чтобы всю деревню спалить, головешек не оставить. А силы у него теперь куда как много.
— Знаю, — откликнулась Наша. — Он так на деревню зыркнул — слепой бы услыхал. Я уже малышню по ухоронкам запрятала, мужиков предупредила, чтобы ховались кто куда. А мы тут с девоньками отпор давать станем. Жаль, он под облака взвился, там его не достать. Но ведь он не змея огненная, не начнет деревню с высоты огнем палить. Да и змея тоже на землю садится. Тут его и брать будем.
— Сядет… — многообещающе протянул Грац, хотя и не представлял, как хозяйственная Наша со своими воспитанницами будет брать великого мага. — А не сядет, ему же плохо будет. Допрежь вас он меня раздавить хочет, а таких, как я, с воздуха не берут. Еще вчера я бы его голыми руками скомкал, а теперь у него сила источника, он с одного удара семерых колдунов по ноздри в землю вобьет. Но для этого он на земле стоять должен. Сглупил я, забавно стало, на что он мощь тратить начнет, а оказалось — чтобы
— Нас-то за что? — спросила одна из девушек.
— За туман. Он ваш туман, что над деревней, все эти годы видел. Он даже сквозь него кое-что разбирал, но не мог понять, кто туман напускает и чего ради.
— Так пришел бы и посмотрел. Добрым гостям мы всегда рады. Подучился бы чему у бабы Наши.
— Не мог. Боялся от источника отойти: а ну как кто другой на его месте засядет? Потому и копил злость. За двадцать лет знаешь сколько злости скопить можно? Хотя откуда тебе знать, тебе, поди, и двадцати нет.
— Пятнадцать, — вздохнула разговорчивая.
— Значит, туман ему не понравился? — протянула Наша. — И где, говоришь, он наземь сядет?
— За деревней речка есть и мост, так перед мостом он точно сядет. Понимать должен: дальше по воздуху пути нет. Будь ты хоть какой могучий, а так о землю грянешься, что костей не соберешь.
— Понятненько… Люца, девочка, сходи поглянь, что там за чародей возле моста бродит. Понравится — себе забери, а нет — так ты знаешь, что с ним делать.
Девушка постарше, та, что разглядывала Граца не исподволь, а откровенно, едва ли не с насмешкой, молча поднялась, взяла с лавки полушалок. В отличие от других воспитанниц Люца была одета в модное городское платье с глубоким вырезом, откуда дразнилась крепкая грудь. Тонкая талия, гордая осанка, взгляд ласковых глаз, в котором уже не было насмешки. Руки, не испорченные возней на огороде, лицо с едва приметным загаром, хотя июньское солнце, казалось бы, должно крепко пройтись по девичьей коже. Мягкие губы, чуть припухшие, придают лицу то выражение беззащитности, которое так притягивает мужчин. И если бы не воспоминание, как усмехалась Люца минуту назад, то Грац поверил бы очаровательной маске, что легко и естественно легла на лицо девушки.
«А хороша чертовка», — невольно подумал он.
Раз обнаружив Граца, Челис уже не потерял бы его из виду, поэтому Грац позволил себе глянуть на уходящую Люцу с колдовским прищуром, стараясь понять, что позволяет девушке так разительно меняться за единую минуту. Глянул и тихо охнул от неожиданности.
Не было в старшей воспитанке никакой серьезной силы, да и ни в ком из собравшихся за столом серьезной силы не было, но у Люцы проглядывался редкий и страшный дар, которому никакая сила не нужна. Поименование этого дара самое, казалось бы, доброе — «Дар любви», но нет ничего страшней в женском арсенале. Одного взгляда, единой улыбки такой женщины довольно, чтобы любой мужчина потерял голову. И будь ему хоть четырнадцать лет, хоть девяносто четыре, но он вприпрыжку побежит за предметом своей страсти и будет впустую распаляться воображением и сглатывать слюни, мечтая добиться взаимности. Забудет о семье, делах, долге ради безнадежного влечения к девушке, которая на беду остановила на нем улыбчивый взгляд.
Мудрецы знают, что такая напасть могла бы встречаться чаще, но, как и всякий талант, «Дар любви» нужно выращивать, холить и беречь, а кто станет заниматься этим на свою голову? Иногда в дорогих борделях, под рачительным присмотром энергичной мадам, вырастает прелестное чудовище и, почуяв свою силу, идет мстить мужчинам за их неудержимую похоть. Путь таких красавиц устелен чужими жизнями: разбитые сердца, смертельные поединки, неожиданные самоубийства, яд, удар кинжала, кровь, кровь, кровь и беззащитная улыбка на чуть припухших губах.