Дар Королевы

Людвиг Светлана Дмитриевна

Уже под вечер ко мне зашел старший из братьев:

— Ты бы к нему зашла.

— Зачем? — фыркнула я не хуже облитой кошки. — Ему и без меня там лежится неплохо!

— Ты лучше зайди. Он весь день только и повторяет твое имя, а вроде и не в бреду.

Я помялась еще минут пять, а потом все же решила оказать ему великую милость.

Оборотень чуть не соскочил с кровати, когда я появилась, но его тут же уложила бдительная медсестра. Правда, ее я снова выгнала, желая, поговорить с ним наедине.

— Не поверишь, я за это время выучил, что тебя

зовут Миранда! — радостно сообщил мне Олег, оставшись со мной наедине.

— Это все, что ты хотел мне сообщить? — надменно вздернула я бровь.

— Нет, не все, — уже серьезно ответил оборотень. — Я хотел попросить у тебя о прощении и об одной услуге.

— Какой же?

— Посиди со мной, — спокойно и даже немного жалобно попросил мужчина. — Мне действительно очень приятно, когда ты рядом. Кстати, твое имя такое громоздкое и неповоротливое.

У меня глаза поползли на лоб от такой наглости.

— Я знаешь, что подумал? Давай мы тебе какое-нибудь сокращение придумаем?

— Какое? — ошарашенно спросила я.

— Мирочка? Как тебе Мирочка?

— По-моему, как-то не очень получится, если все буду звать принцессу, или даже королеву, Мирочкой.

— А кто говорил про всех? — оборотень невинно моргнул. — Все пусть сами думают, а я для себя прощу. Так как тебе вариант? Можно мне тебя так называть? — Олег нежно и ласково попробовал: — Ми-ро-чка?

— Ладно, тебе можно, — я улыбнулась, не в силах больше злиться, и устроилась в кресла, где сидела весь вчерашний день.

Стыдно признаться, но королева вторую ночь подряд спала сидя на неудобном диване из-за одного очень приятного оборотня. И, что еще страшнее, нисколько об этом не жалела.

XXVI

Сначала Олегу не разрешали вставать с кровати врачи, потом ему понравилось, и он сам не хотел выписываться. В итоге в академию мы добрались только к вечеру понедельника, когда почти все уже разбежались по своим комнатам. На душе было настолько прекрасно, что хотелось петь и танцевать. Немного скребли кошки оттого, что я так надолго оставила Юру, но Олег забивал эти мысли своими байками, которых еще мне не рассказывал. И каждый раз, как я заливисто смеялась, с возмущенным видом говорил мне: «Не смеши меня, мне смеяться больно!» — и я заливалась хохотом в два раза громче.

Мирослав встретил нас где-то по дороге и довольно далеко от своего кабинета. Видимо, слышал нас издалека. Он стоял, грозно сдвинув густые брови и скрестив руки на груди. Мы смущенно остановились, глядя на ректора.

— Явились?

— Здравствуйте, Мирослав Борисович, — кивнула я смущенно. — Мы вот в Лайори задержались.

— Я понимаю, Олег был ранен, но вы, принцесса, могли бы вернуться.

— Как я могла бросить одного человека, который спас мне жизнь! — искренне возмутилась я, хотя понимала, что для принцессы это не самая веская причина.

— Спас жизнь? — откуда ни возьмись, рядом появилась Валерия Анатольевна, как будто специально прячась до этого за углом. — Это не картинное преувеличение?

— Нет, —

покачала я головой, глядя на то место, где под курткой скрывалась неудобная повязка, поддерживающая еще не сросшиеся ребра.

— Ах, молодой человек, я так вам признательна! — бабушка кинулась обнимать Олега, но дорогу ей преградила я, принимая объятия на себя с криком:

— Ребра!

— Что ребра? — не поняла она, разглядывая мое взволнованное лицо.

— У него ребра сломаны. Не все, но, кажется, два или три. Я, если честно, не помню, — усиленно зашептала я.

— Я даже об этом не подумала, — покачала она головой. — Тогда позвольте мне отблагодарить вас чашечкой чая с пирожными?

— В час ночи? — не понял Мирослав, вздергивая бровь. — Ребра там у него сломаны или ноги, но завтра свои пары будет вести он, потому что я не успеваю.

— Я не против, — широко улыбнулся Олег, галантно протягивая руку Валерии Анатольевна, которая и так смотрелась очень молодо, а рядом с ним так и вообще расцвела словно диковинная черная роза. — Не волнуйтесь, барон, я с утра приступлю к своим непосредственным обязанностям.

— Ты с нами? — почти в голос спросили они у меня и рассмеялись.

— Э, — замялась я, пытаясь спрятать глупую улыбку, — я бы хотела все-таки выспаться.

И под шумок убежала от ректора намного быстрее, чем они, потому что потом Мирослав бы меня не отпустил. Вряд ли бы он стал церемониться с моим хочу и не хочу без посторонних.

На самом деле, к себе в комнату я зашла только затем, чтобы скинуть уже грязную за столько дней одежду и надеть легкое белое платье. Несмотря на поздний час, я хотела зайти к Юре, потому что очень соскучилась по нему. В уже привычные шпильки влезать совсем не хотелось, надела балетки, наплевав, что без каблуков платье почти подметает подолом пол. Моих шагов было не слышно, я, радостная, бежала к заветной двери.

Чтобы пройти в комнаты мальчиков, мне следовало спуститься вниз, затем подняться наверх, а потом, если ты, не дай Бог, не знаешь планировки замка, поплутать в поисках нужного помещения часа полтора, гадая, почему пятая комната расположена между семьдесят восьмой и тридцатой, а напротив нее стоит десятая. С женскими спальнями все было намного проще. Видимо, для парней это была дополнительная домашняя работа по занятиям ректора. Хотя с номерами комнат все как-то просто объяснялось, но я как-то не вникала.

В коридоре звучали голоса, которые я услышать здесь не ожидала. Я сбавила скорость, подошла к стене вплотную, сердце забилось чаще. Я настолько хотела сейчас стать незаметной, что поневоле стала сливаться с камнем.

— …Я не понимаю, к чему этот разговор вообще, — Ария не кричала, но в ее тихом голосе слышалась целая волна возмущения.

— Да, пойми же ты, у меня не было выбора, — с ней говорил Юра.

Пламя взметнулось в светильнике и вновь стало спокойным. Я смотрела сейчас только на огонек не в силах пошевелиться. Сердце чуяло неладное и болело, словно голова перед грозой.