Дар исцеления

Айзекс Мэхелия

– Откуда вам известно, что у меня есть дочь? – Она говорила непривычно напряженным тоном. – Ах да, наверное, Алфред рассказывал.

– И он тоже. Но, вообще-то, у меня есть люди, в обязанности которых входит узнавать подробности о женщинах, с которыми встречается мой сын.

– Шпионы, хотите сказать? – Филиппа раскраснелась от возмущения: как он смеет говорить об этом так спокойно! – Простите, мистер Хольгерсон, но у меня много работы. Если позволите…

– Вы не ответили на мой вопрос.

– И не собираюсь. – Ей хотелось

поскорее скрыться куда-нибудь, но она заставила себя задержаться еще на пару минут. – Не пытайтесь убедить меня в вашей – или вашего сына – заботе обо мне. Год назад я была вам совершенно безразлична, и вряд ли за это время что-то изменилось.

– Боюсь, год назад у меня не было возможности составить собственное мнение о вас, – заявил Говард Хольгерсон. – Ничего не могу сказать об Алфреде, но мой интерес по-настоящему искренен. Только недавно я узнал, почему ваши отношения с моим сыном не сложились. Как я понимаю, виной всему его недостойное поведение.

– И вы думаете, я поверю, что вы не знали, как Алфред отнесся к Ребекке? – насмешливо спросила она. – После того как сами признались, что содержите платных осведомителей?

– Можете не верить, но никто не счел нужным сообщить мне о… о болезни девочки. – В синих глазах мужчины появилось странное выражение. – Все равно ваша связь с моим сыном вскоре завершилась бы. Что, впрочем, характерно для него.

– Ребекка не больна! – воскликнула Филиппа, гордо поднимая голову. – Она совершенно нормальный ребенок, у которого наблюдается… временное нарушение речи.

– Временное?

– Да. – За спиной молодая женщина скрестила пальцы. – Врачи считают, что физически она полностью в порядке. Просто не хочет говорить нормально.

Как и садиться в машину с мужчиной, поскольку боится снова попасть в аварию, мысленно добавила Филиппа.

– А кто поставил такой диагноз? – почему-то обеспокоенно нахмурившись, спросил Говард.

– Не все ли равно? – Ей совсем не понравилось неожиданно возникшее желание довериться этому человеку, все ему рассказать. – А теперь мне действительно пора идти…

– Да, конечно.

Почему-то Филиппе захотелось, чтобы он ее остановил и попросил продолжить разговор. И это притом, что она уже и так сказала намного больше, чем собиралась.

– Все, как ни странно, обошлось без жертв и разрушений, – заметила Дороти, подмигнув сестре. – Похоже, вы нашли общий язык. Но неужели вы говорили об Алфреде?

– Нет. Он расспрашивал о Бекки.

Чтобы успокоиться, молодая женщина принялась разбирать только что привезенные фрукты.

– О Бекки? А откуда он про нее знает? – Дороти даже на секунду отвлеклась от размешивания салата.

– А как сама думаешь? – Филиппе почему-то совсем не хотелось рассказывать о тайных соглядатаях. Чем больше она думала, тем больше сожалела, что разоткровенничалась. Пальцы ее нервно сжали сочный персик. – Когда же, наконец, Элен вернется?

– К тому времени ты как раз успеешь превратить

несчастные персики в пюре. – С этими словами Дороти взяла пластиковый контейнер из рук сестры. – Ладно, не волнуйся, я не буду тебя донимать расспросами. В конце концов, это твое дело.

– Прости, я снова впадаю в истерику. Но этот человек заставляет меня ужасно нервничать. Если он вернется, то тебе или Элен придется обслужить его.

– А он никуда и не уходил. И, судя по тому, как он смотрел на тебя, это не последний его визит.

Филиппа спряталась в кухне, когда Говард Хольгерсон оплачивал счет. Она пыталась убедить себя, что он ей совершенно безразличен, но не могла не прислушиваться к его разговору с Элен. Сердце защемило, когда в ответ на какую-то шутку посетителя раздался звонкий смех девушки.

Филиппа почему-то ожидала, что Говард Хольгерсон придет на следующее утро. Но он не появился. Зато ветер принес с моря тяжелую дождевую тучу, и часам к пяти над островом разразилась тропическая гроза. Постояльцы попрятались по номерам. Даже те, кто собирался отправиться в путь, предпочли не рисковать, и теперь в мотеле не осталось ни одной свободной комнаты.

Менее удачливые путешественники – те, кому выпало несчастье промокнуть под дождем, – отогревались кофе, а некоторые и более крепкими напитками. Филиппа и Дороти едва успевали выполнять заказы. К тому же приходилось все время приглядывать за Ребеккой, которая, прильнув к стеклу, сидела за столиком в углу. Девочку привезли в мотель, потому что сегодня в колледже оставить ее было нельзя, а дома никого не было. Так что теперь она коротала время со стаканом молочного коктейля, ожидая, когда освободится мама или тетя.

За окнами по-прежнему стояла серая стена дождя, когда их на миг осветили желтые огни фар. Еще один невезучий автомобилист! Если бы кто-нибудь выглянул на улицу, он бы увидел большую спортивную машину с откидным верхом, из которой торопливо вылез высокий человек.

Дверь распахнулась, и на пороге показался Говард Хольгерсон. С темных волос, которые теперь казались черными, стекала вода, одежда насквозь промокла, но даже в таком виде этот мужчина не терял удивительной привлекательности. Сердце Филиппы кольнула тонкая иголочка ревности, когда она заметила любопытные женские взгляды, обращенные на новоприбывшего.

Миллионер направился прямиком к хозяйке мотеля, оставляя на соломенных циновках темные мокрые следы.

– Могу ли я заказать номер? – спросил он, при этом на ее лице появилось смущенное выражение.

Филиппа никогда бы не могла предположить, что Говарду Хольгерсону понадобится комната в ее мотеле, да еще в тот самый момент, когда все они заняты.

– Мне очень жаль, но свободных номеров нет. Прошу прощения, что забыла вывесить табличку. Но… но я могу вам предложить переждать ливень и погреться в кафе. – Она опустила глаза, чтобы избежать пристального взгляда собеседника.