Дар целителя
Шрифт:
Не знаю. Но это повод пойти и выяснить.
В комнату вошли служанки, и принялись суетиться вокруг меня. Тазик с горячей водой, волосы, лицо...
Не прошло и часа, как я была готова.
Правда, пришлось постоянно останавливать девушек, чтобы они меня не разукрасили, как куклу. Никакой краски для лица, никаких сложных причесок. Та же коса, может, чуть более сложно заплетенная, а брови и ресницы у меня и так черные. Ни к чему добавлять.
Платье тоже пришлось забраковать. Линетт выбрала мне очаровательное творение из шелка и кружев,
Не могу я! Попросту не могу!
Наверное, у меня мещанские вкусы, но я решительно отложила платье, и выбрала из шкафа другое. Простенькое, темно-зеленое, из дорогого сукна, с закрытым воротом, без особых украшений, милое, но повседневное. В таких знатные дамы хлопочут по хозяйству, но уж точно не отправляются ко двору. В тон подобрала ленту и решительно отказалась от украшений. Ни к чему.
Линетт покачала головой, но настаивать не стала.
– Вета, ты уверенна?
– Мне так больше нравится. Прости, я понимаю, что ты старалась...
– Это неважно! Лишь бы тебе было удобно.
– Репутация семьи...
– Вета, репутация семьи Моринар такова, что ее твоими платьями уже не испортишь. И даже отсутствием платья. После Рамона-то...
Я улыбнулась. И только в карете поняла, почему было выбрано именно это платье.
Мать я никогда в простом наряде не видела. Всегда с роскошной прической, в дорогих, почти бальных нарядах, да и отец недалеко от нее ушел...
Внутренне я противопоставляла себя Оломарам. И выбирала не платье - броню. Вызов. Но примут ли его? И будет ли кому?
Зная его величество, я не сомневалась, мои родители живы, пока ему не мешают. А потом... судьба Артау в некотором отношении очень показательна.
***
Дворец жил своей жизнью.
Так же стояли перед входом гвардейцы, так же суетились придворные... единственное отличие - форма на гвардейцах была подозрительно новой, необмятой. Либо выдали новую, либо гвардейцы были из последнего набора. Который состоялся уже после бунта.
Мы с Линетт поднялись по мраморной лестнице, раскланиваясь со знакомыми. То есть она улыбалась и щебетала с каждым встречным, а я молчала и изучала людей.
Ничем они не отличаются от обитателей бедняцких кварталов. Две руки, две ноги... ничего нового или интересного, разве что кружев побольше.
Коридоры, тронный зал...
Войти туда мы так и не успели.
Вышедший из зала мужчина, лет пятидесяти на вид, вдруг схватился за сердце, пошатнулся, и начал оседать на пол, серея лицом.
Сколько можно увидеть за секунду? Но как-то все отпечаталось в мозгу. И мужчина в кирпично-красном камзоле, и капельки пота на его висках, и придворные, которые шарахнулись в сторону, и Линетт, вытянувшая руку, чтобы остановить стражников, и даже паж, который метнулся в двери зала... Секунда, не больше, была у меня на осознание и принятие решения.
Что мне оставалось
Только шагнуть вперед, и призвать свой дар.
И сила откликнулась. Послушно хлынула в руки, окрасила румянцем щеки, забегала золотистыми искорками по пальцам, и даровала прозрение.
Разрыв сердца.
Да, так бывает, когда сердце не выдерживает нагрузок, и рвется, словно старая тряпочка. И спасти человека нельзя. Если просто надрыв - тогда да, шансы есть, а если как сейчас...
Почти мгновенная смерть.
Почти...
Пара секунд у меня все же была, и я впечатала правую ладонь в грудь умирающего, как раз над сердцем...
Сила хлынула потоком. Легко, весело, даже игриво, как бы это не звучало в данных обстоятельствах, искры слетали с моих пальцев сотнями, почти сливаясь в лучи золотистого света.
И в такт их движению начинало биться сердце, сратались края порванной мышцы, весело мчалась по телу кровь...
Раньше я бы даже пытаться не стала. Нет, стала бы, вычерпала бы себя до дна, но вряд ли получилось бы что-то... подобное.
Я же помню, как принимала роды у госпожи Лиот! Там был куда как более простой случай, а я вымоталась так, что не могла дойти до дома... А что сейчас?
А сейчас срастались края порванной мышцы... вот так, еще чуть-чуть, и закрепить, чтобы не повторилось в ближайшие лет двадцать. А лучше - вообще никогда, пусть выбирает себе другую смерть.
Минута, вторая... все.
Золотистые искры перестают плясать на кончиках моих пальцев, я убираю руки, поворачиваюсь, чтобы передать больного на руки кому-нибудь еще, и словно на копья, натыкаюсь на людские взгляды.
Я ведь не смотрела, что происходит. А пока я лечила этого мужчину, двери тронного зала распахнулись, и высыпавшая оттуда толпа во главе с королем, окружила нас. На меня смотрели жадно, хищно...
Вот так и попадаются маги жизни. Но что еще мне оставалось делать? Бросить на произвол судьбы этого беднягу? Пусть умирает? Мне не позволил бы мой дар.
Унести его куда-нибудь тоже возможности не было...
Люди смотрели... очень по-разному.
Расчетливо, изучающе, завистливо...
Среди всей толпы выделялись несколько взглядов.
Его величество смотрел спокойно. Для него в моих талантах не было ничего нового, он просто принимал мой дар, как снег или дождь.
Взгляд отца. Отвращение, почти ужас и гадливость.
Взгляд матери. Тоже отвращение, но... расчетливое. Так на навоз глядят - хоть это и гадость жуткая, но пользу извлечь можно.
Взгляд сестры - завистливый.
Хорошо хоть брата не оказалось, а то было бы еще противнее. Но и так я чувствовала себя, словно в помои окунулась.
Я медленно встала, оправила платье и улыбнулась королю.
– Прошу прощения, ваше величество...
– Не стоит извиняться, Вета. Мы все всё понимаем, - улыбка короля была поистине отеческой.
– Могу я просить вас уделить мне десять минут времени для разрешения некоего недоразумения?