Дар Божий
Шрифт:
Ночью, когда вся околица погружалась в мертвую черноту, Миша и без всякой температуры представлял себе эти полные сухих покойников подземелья, совсем рядом, может быть даже прямо под домом. Или корни яблонек в саду свисают где-то там, с потолка пещеры. Это было древнее мертвецов в ботсаду, о ботанических знал только Миша, а про Зверинецкие пещеры написано в книжках, это не он придумал. «Я не придумал», — сразу осекал себя Миша. Ты уверен?
А как же — три бабки, три шпанюка, три могилы? Рассказать им? Боре, дяде, маме? Ведь даже они не знают. Как опасно. Бывает в ботсаду. Безумный король Мут.
Попытки
Пятачок строили пленные немцы — знал Миша. И вот как-то шел Миша по Пятачку, по его внутреннему пространству, огражденному добротными невысокими домами. Зелень, детсад, плиты, дорожки. Мимо проносились на великах пацаны — Миша их узнал, это с двух хрущовок под ботсадом. Они когда-то его дразнили, пока не стали получать камнями по голове. Миша прятался в кустах и кидал камни, очень даже метко.
Едут, накручивают педали, тут хлопок! Один, на «Орленке», падает. В него врезается другой, следом третий. Тот уже не с хрущовок, а с начала улицы Мичурина, жил там в частном доме напротив шестнадцатиэтажки. Миша с ним не дружил.
Они попадали, а Миша остановился и пояснил:
— Пробилась камера? Это мертвец вот так палец из земли высунул! — и показал мизинец с длинным ногтем.
— Пошел отсюда! — сидящий в пыли мальчик загреб палочки, листья и бросил в сторону Миши. Миша сделал чародейский жест и начал пятиться, странно согнувшись и сложив руки подобно грызуну. При этом он высовывал язык.
Так стоит ли сейчас рассказывать о мертвецах в ботсаду? Он умолчит. Может быть, зеркало Козырева кое-что прояснит и в этом вопросе, помимо пещер. Это будет его, частное расследование. Пещеры общественное, а это частное.
Надо будет расспросить о пещерах Алёну и дядю Игоря. Давно с ними не общался.
Дядя Игорь, со своей бородкой и лучистыми глазами похожий на славянского Иисуса, вовсе не приходился Мише родственником. Он жил в той же ближней к Дому Художников хрущовке на холме, что и рокер Юрик, и те даже здоровались друг с другом. Игорева жена Алёна сидела дома и писала краеведческую книгу, а супруг ее предводительствовал бригадой, которая ездила по всему городу и возводила чуть ли без единого гвоздя деревянные детские площадки. Всё на них было деревянным — и горки, и качели, и карусели.
Миша познакомился с дядей Игорем так. Однажды Миша лазал ниже ботсада, на Выдубичах, при шоссе близ Днепра, по склону у Михайловской церкви, которая оползала в обрывчик. Летопись говорят о подпорной стене Петра Милонега, сооруженной дабы оползание предотвратить, но Миша ничего об этом не знал и стены не видел.
Про стену знал Игорь, но искал он не следы этой стены, а маленькие бутылочки девятнадцатого века, коими паломники усеяли склон под церковью. Алена предполагала, что это от святой воды, Игорь рассматривал несколько вариантов, но в свободное время, борясь с усталостью — хотя сам полагал, что с ленью — спускался на Выдубичи и, осыпая ногами сухой, перемешанный с прошлогодней листвой суглинок, шарился по склону в поисках бутылочек.
Там он встретил Мишу. Миша прочитал недавно «Графа Дракулу» и, подражая оному, полз вниз головой, растопырив пальцы. Игорю это показалось удивительным и весьма жутковатым, ведь Миша был одет в черный костюм-двойку, а на глазах его непроницаемо темнели очки.
Деваться Игорю было некуда. Он присел, подогнул под себя одну ногу, а другую выставил вперед и с шорохом заскользил, тормозя руками. Но скоро покатился и когда стал приходить в себя, над ним стоял Миша.
— Вы не разбились?
— Нет, — Игорь встал и закашлялся от пыли.
— Здесь детская высота. А вот там и там, — Миша показал в разные стороны, — Там серьезно. Вы скалолаз?
— Нет, я тут бутылочки ищу.
— Какие бутылочки?
Позже Миша стал захаживать к Туриловым, принося Алёне найденные бутылочки, не за деньги, просто так. Туриловы давали ему почитать книжки, особенно фантастику, которую Миша любил.
У Миши к этому жанру было своеобразное отношение. Он уверял, что Айзек Азимов — это советский ученый Исаак Азимов, печатающийся якобы в переводах под американским псевдонимом. Или что настоящая фамилия Шекли — Шекель. Иногда Миша отказывался брать предложенную книгу и начинал ее пересказывать, вспоминая:
— А, я знаю, я читал, там о том, как…
И долго, монотонно, переводя глаза с Игоря на Алёну, на ходу придумывал повесть, а те слушали, ерзали, но прервать не решались, лишь только Игорь порой издавал неопределенные звуки, что Миша принимал за восхищение поворотом сюжета, как если бы Игоря возбужденно вскакивал и восклицал:
— Вот это дааа!
Миша всё ждал, когда же его тонкая игра сработает, а именно — после его ухода, дядя Игорь или Алёна откроют книжку, чтобы перечитать ее, и тут окажется, что в ней написано совсем иное, нежели рассказывал он. Тогда они невероятно удивятся, будут ходить по квартире, не находя себе место. А как с ним свяжутся, чтобы спросить? Телефона-то у него нету! И когда они почти сойдут с ума, пытаясь решить эту загадку несоответствия книги и пересказа Миши, он явится и скажет:
— Добро пожаловать в клуб интеллектуального юмора!
Алена с Игорем переглянутся, озаренные пониманием, и станут восхищаться, а потом и сами попробуют шутить столь же изощренно, но у них это, конечно же, будет получаться вымучено и неуклюже. Так уж суждено — один блещет игрой ума, другие должны отражать, как Луна отражает свет Солнца, а не пробовать светить сами.
А Боря развивал перед Татьяной и Андреем принципы работы зеркала Козырева и как раз говорил об уплотнении времени внутри алюминиевого конуса, когда Миша испытал острое желание чем-то его срезать. Например, повернуться, снять штаны и пердануть прямо в нос. Думал-думал, зловеще посматривал, потом резко обратился к Боре:
Мистики, розенкрейцеры, тамплиеры в Советской России
Научно-образовательная:
история
религиоведение
рейтинг книги
