Дантон
Шрифт:
Ну, разве не было это хорошим предзнаменованием?..
Увы! Жоржа Дантона Париж принял с черного хода. Вместо широких улиц его встретили узенькие переулки, вместо дворцов — трущобы, вместо веселых сибаритов — мрачные, измученные труженики, вместо успеха — серенькое прозябание.
Дилижанс доставил путешественника на крохотную грязную улочку Жофруа-ль’Анье, где помещался постоялый двор «Черная лошадь». Его владелец, бравый Лайрон, шампанец по происхождению, принимал по преимуществу земляков. Каждому из них были обеспечены плохонькая
Именно Лайрон порекомендовал Жоржу обратиться к прокурору парламента, господину Вино, проживавшему неподалеку от «Черной лошади» на улице Сен-Луи.
Господин Вино долго и не без интереса рассматривал физиономию своего посетителя. Затем предложил ему сесть.
Работа?.. Гм… Собственно, ему не нужны служащие. Его штат укомплектован. Разве что по переписке бумаг… Вот перо и чернила. Пусть молодой человек покажет свое искусство.
Жоржа бросило в пот. Он писал так отвратительно, что и сам едва разбирал свой почерк! Но он быстро овладел собой, небрежно отодвинул письменные принадлежности и встал.
— Я приехал сюда, — сказал он, — не для того, чтобы стать переписчиком.
Господин Вино вздрогнул от неожиданности, поднял брови и заново оглядел молодого человека. Потом улыбнулся.
— Люблю наглость, — заметил он. — В нашем деле без нее не обойтись.
И Дантон остался у прокурора в качестве клерка.
Конечно, это был не рай. Но это были квартира и стол, а возможно и тропинка к лучшему будущему. Кроме того, у прокурора была молодая жена, которая отнюдь не отвергала стихов и комплиментов напористого арсийца…
Дантон не подозревал, что в нескольких кварталах от его нового пристанища, в конторе другого прокурора, господина Нолло, служил таким же, как и он, клерком такой же, как и он, полный надежд провинциал, по имени Максимилиан Робеспьер.
Впрочем, пока это имя, как и имя Дантона, еще никому и ничего не говорило.
По долгу службы Жорж вскоре переступил порог Дворца правосудия.
Он был ошеломлен.
Сколько шуму и толкотни!
Кругом снуют хлопотливые люди в черных одеждах. Они о чем-то сговариваются друг с другом, спорят, кричат. Между ними там и сям мелькают продавцы брошюр и листков. Растерянные клиенты стараются кого-то поймать, что-то выведать…
Вот на трибуне появился какой-то грязноватый субъект. Он орет с такой силой, что, кажется, стены сейчас треснут…
Дантон откашлялся и хмыкнул.
Ну, с этим он бы смог потягаться. У него луженая глотка, способная выдержать любой искус. Жаль, что здесь выступать ему пока не придется…
Во Дворце правосудия новичок услышал великих юристов Троше и Тарже, познакомился с Дюпором, Панисом и Билло-Варенном. Двое последних, как и он, были клерками.
С какой радостью он встретил здесь своего старого приятеля и однокашника по коллежу, арсийца Жюля Паре!
Паре также прибыл в столицу на поиски своей судьбы. Он не имел работы и с завистью смотрел на более удачливого товарища…
Первое время
Его могучее тело требовало большой физической нагрузки. Шумных улиц центра он избегал, но зато фехтовал, играл в мяч, ежедневно по нескольку раз плавал в Сене.
Если случалось прихворнуть, то и здесь находилось дело. Как-то во время болезни Дантон просмотрел всю «Энциклопедию» — замечательный труд просветителей XVIII века. Он штудировал д’Аламбера, восхищался Бюффоном, хорошо усвоил идеи Монтескье, Руссо и Дидро. Последний был ему особенно близок.
Впрочем, человек практической складки, Жорж Дантон не очень увлекался философами и философией.
Единственной роскошью, которую он себе позволял, был театр. От театра экономный провинциал не мог отказаться. Расин, Корнель и Мольер были его кумирами.
Толкаясь в парламенте и постепенно познавая скрытые пружины жизни, Дантон начал понимать, что без диплома ему ничего не добиться. Но как достать этот проклятый диплом? Сдать экзамен в Сорбонну? Днем работать, а ночи просиживать над учеными трактатами? И так несколько лет подряд!
Нет, на это он теперь не пойдет. И без того уже упущено слишком много времени.
Прислушиваясь к толкам судейской братии, Жорж узнал, что легче всего диплом адвоката получить в Реймсе. Там на это дело смотрели, по-видимому, проще, чем в Париже. Поговаривали даже, что дипломы там запросто продавались и покупались…
Не откладывая дела в долгий ящик, Дантон распрощался с господином Вино, приобрел место в почтовой карете и укатил в Реймс.
Оттуда он вскоре вернулся с желанным дипломом.
Наступил 1786 год.
Пять весен минуло с тех пор, как провинциал появился в Париже. Пять лет исканий, надежд, разочарований.
А чего он добился? Что проку от того, что диплом, наконец, лежит в кармане? Какой толк, что судейский Париж знает Жоржа Дантона?
Он по-прежнему всего лишь адвокат без практики.
И молодой человек в который раз повторяет слова Дидро, изменив лишь имя:
— Как же это могло случиться, милый Жорж, что в Париже есть десять тысяч прекрасных обеденных столов, по пятнадцать или двадцать приборов на каждом, и ни одного для тебя? Есть кошельки, набитые золотом, льющимся направо и налево, и ни одна монета не попадает в твой карман! Тысячи краснобаев без таланта и без достоинств, тысячи ничтожеств, лишенных малейшего обаяния, тысячи подлых, пошлых интриганов — и все хорошо одеты, а ты ходишь оборванцем! Доколе же будешь ты валять дурака?
Нет, надо встряхнуться! Надо действовать! Под лежачий камень вода не течет. Именно теперь Жорж пришел к выводу о необходимости купить должность.
Он изменил свои привычки.
Он стал «господином д’Антоном».
Он записался в масонскую ложу «Девяти Сестер».
Он не избегал больше шумных улиц.
Возвращаясь из Дворца правосудия, молодой адвокат пересекал площадь Дофины, поворачивал вправо, к Пон-Неф, и оказывался на людной Кэ де ль’Эколь. Здесь было много ресторанчиков и кафе.