Даниил Галицкий
Шрифт:
Даниил глянул на тысяцких.
— Садитесь. Новым походом в Галич пойдем. Лезут на нашу землю враги. — Голос его задрожал. — Войска Андрея и Лешка двинулись на Галич. Еще раз ударим обидчиков. Мыслю так: надобно нам их обогнать, раньше к Галичу прийти. Далече нам, но дойдем раньше. Ждать нельзя. Князя Мстислава нет, мы будем спасать. Немедленно дружинникам скажите — о коне пусть каждый печется, к седлу сумки с зерном приторачивает. Заезжать никуда не будем, передышку коням в пути давать. И пеших взять с собой, но вдвое меньше, чем дружинников, их поочередно на конях везти, пересаживать.
Тысяцкие
— Не тоскуй, лада моя. Утешься — тут остаются бояре Василий Гаврилович и Семен Олуевич. Их дружины с ними, тебя охранять будут. — И с тяжким вздохом добавил: — И мать моя была бы с тобой, если бы не умерла, сердешная… — и вышел из светлицы.
…Собирались недолго — на второй день, после обеда, выехали. Даниил шутя поддел Дмитрия:
— Ну, что ты нос повесил? К Днестру ведь едем. А он, сказывают, и во сне тебе мерещится. Бежать от меня намыслил?
— Донесли уже? Но не грешно, я мыслю, носить в сердце родной город… Только не бегал я от тебя и не убегу. Вижу, множество врагов зарится на Галич. Буду с тобой…
Даниил с Дмитрием стояли на южной башне галицкой крепости.
— Глянь, Дмитрий! Там, у Луквы, на лугу их маловато.
Дмитрий с полуслова понимал намек:
— Послать кого-нибудь?
— Подумать надо. Пошлем ночью, дабы весь день там был, а вечером возвратился. А к следующей ночи всем приготовиться.
Венгерское войско расположилось вокруг Галича и уже не одну неделю осаждало его. Более всего воинов было в Подгородье. Замерла там жизнь. Люди в леса ушли, до самой Теребовли. А всех, кто мог оружие носить, князь собрал в крепость. И на пристани не слышно обычного гомона: как началось, купцы убежали.
Даниил повсюду бывал. Приходил к стрельцам на стены, подбадривал; ходил в челядницкую избу, где днем и ночью хлеб пекли для всего войска; со стариками плотниками, что стрелы делали, разговаривал, к кузнецам заглядывал.
Однажды Даниил поднялся на стены и увидел Твердохлеба. Тот устроился, как у себя дома. Неведомо как, он притащил сюда огромный приплюснутый камень, поставил его ребром, укрепил сбоку еще одним камнем, настлал соломы. От врага забороло защищает, а от ветра — камень.
— Тут мы со стрельцом Иванкой и сидим, — сказал Твердохлеб, ответив на приветствие князя. — Он отдыхает — я сторожу, он пойдет спать — я сижу. Кто близко подойдет да зазевается, получит в голову подарок. Нам лучше, мы сверху все видим. И они стрелы мечут, да пользы мало. А ты стерегись, не поднимай головы, а то, не ровен час, и до беды недолго. Они сидят вон в той избе. Заклятый лучник есть у них, вот только не знаю, какой он, увидеть не привелось, не показывают они носа. Мыслю так, что не уйдет он от меня.
Даниил спускался со стены довольный. Воины отважно сопротивлялись пришельцам. Даниил не нашел ни одного малодушного.
Венгры готовились зимовать и спокойно сидели. Но в один из хмурых дней, на рассвете, они пошли в наступление. С вечера приготовили высокие лестницы, сколотили деревянные плоты. Однако их заметили, как только они начали спускаться в реку, и стали метать стрелы.
Но воеводы гнали своих стрельцов,
Даниил появился у стен в начале боя. Он даже кольчугу не успел надеть, так в кафтане и бросился с мечом. Кирилл догнал его уже у самой стены.
— Княже! — кричал он. — Не лезь на стену без кольчуги!
Даниил уже занес одну ногу на лестницу, но Кирилл ухватил его за руку.
— Не пущу! Надень кольчугу!
— Отвяжись! — прикрикнул на него князь.
В это время со стены спускался Дмитрий. Он расставил руки, не пуская Даниила на лестницу. Кирилл осмелел и настойчиво совал кольчугу. Даниил выругал его и, сняв шелом, дал ее на себя набросить. Кирилл неотступно шагал за ним. На стенах не было ни малейшей суеты, все стояли по своим местам, встречая непрошеных гостей. Сотский Микула примостился у камня рядом с Твердохлебом и зорко следил за врагами. Твердохлеб пускал стрелы. После каждого выстрела он высматривал, попала ли стрела в цель.
— Есть! — радостно восклицал он и снова хватал из колчана стрелу, накладывая ее, натягивал тетиву.
Даниил присмотрелся. Венгр, который стремился достать из воды лестницу и приставить ее к стене, упал в воду — Твердохлебова стрела попала ему в шею. Заметив, что стрел у него остается мало, Твердохлеб отложил колчан в сторону и начал вытаскивать из-под соломы камни. Камни были величиной с человеческую голову, но Твердохлеб поднимал их легко, выискивал цель и, раскачав, с криком «ге-ех» бросал. В ответ неслись истошные вопли. А Твердохлеб уже хватал другой камень.
— Бей их! Пусть знают наш Галич! Не лезьте к нам!
С другого конца доносился возбужденный голос Мефодия:
— Сюда, сюда лезь! Я тебя жду! Гу-ух!
Ни одна его стрела не пропала зря, цели были близко, и меткий стрелок не мог промахнуться.
Старики плотники подносили лучникам стрелы.
— Эй, воины, кому стрелы? Берите, свеженькие!
Один из лучников спускался вниз, брал в охапку стрелы и нес на стены, где их быстро разбирали.
Когда первая волна наступления захлебнулась, венгерские воеводы погнали новые отряды. Но эти шли уже без прежнего задора. Они видели рядом трупы товарищей, слышали стоны и крики раненых. Воеводы суетились позади наступающих, подгоняли.
Даниил, проходя по стенам, подбадривал своих воинов:
— Стойте твердо! Еще малость — и они побегут!
Снова летели сотни стрел, сыпались камни. А наступающие лезли, тащили новые высокие лестницы. В одном месте все-таки внезапно венграм удалось поставить лестницу. Послышались одобрительные выкрики с того берега Луквы, и два стрельца стали взбираться по лестнице. Оборачиваясь к своим, они неистово кричали. Но на стенах поднялись галичане и мгновенно пустили стрелы. Венгры на лестнице остановились, пригнув головы. Стрелы пролетели мимо. Тогда Иванко быстро поднял на веревке ведро, поданное снизу стариками. Схватив ведро обеими руками, Иванко вылил кипяток на головы дерзких стрельцов. Завизжав, они камнем свалились в реку, а сверху кольями толкнули лестницу, и она поплыла по воде.