Даниэль Деронда

Элиот Джордж

– Эздра? – воскликнул Деронда вне себя от изумления.

– Да, Эздра, – отвечал Мардохей, совсем уйдя в свои воспоминания; – я ожидал письма от матери, с которой был постоянно в переписке. Я распечатал конверт, и первые слова возвратили меня с небес на землю: «Эздра, сын мой!..»

Мардохей остановился, и Деронда, затаив дыхание, ожидал продолжения его рассказа. Странная, невероятная мысль блеснула в его голове.

– У моей матери было много детей, – продолжал Мардохей, – но все они умерли, кроме меня, старшего, и младшей дочери, составлявшей всю ее надежду. – «Эздра, сын

мой, – писала она, – он украл ее и увез; они никогда не возвратятся». Моя судьба была подобна судьбе Израиля. За грех отца душа моя подверглась испытанию, и я должен был отказаться от своего большего дела. Существо, давшее мне жизнь, находилось в одиночестве, в нищете, в несчастий. Я отвернулся от блестящего, теплого юга и пошел на север. Время было холодное, в пути я переносил всевозможные лишения, чтобы сохранить матери последние мои деньги. Под конец пути я провел одну ночь под открытым небом, на снегу, и с того времени началась моя медленная смерть. Явившись к матери, я должен был работать. Кредиторы отца все у нее отобрали, и здоровье ее было совсем расстроено горем о пропавшем ребенке. Часто по ночам я слышал, как она плакала, и, встав, молился вместе с нею, чтоб милосердное небо спасло Миру от зла.

– Миру?… – повторил Деронда, желая убедиться, что слух его не обманывал, – вы сказали: – Миру?

– Да, так звали мою маленькую сестру.

– Вы никогда не имели известий о ней? – спросил Деронда, как можно спокойнее.

– Никогда, и до сих пор не знаю, – услышана ли наша молитва, и спасена ли Мира от зла. После четырех лет страданий моя мать умерла, и я остался один среди горя и болезни. Но что об этом говорить? Теперь это прошло, – прибавил Мардохей, смотря на Деронда с радостью. – Мое дело будет закончено другим, и гораздо лучше.

С этими словами он судорожно сжал руку Деронда, сердце которого сильно билось. Неожиданное открытие, что Мардохей – брат Миры, придало его отношениям к чахоточному еврею новую нежность. Но он молчал, боясь сказать Мардохею при его возбужденном состоянии, что его сестра жива и достойна его.

Деронда теперь обдумывал, – как устроить их жизнь. Мира, конечно, захочет жить вместе с братом, и потому вдвойне надо позаботиться о доставлении ему всех удобств, особенно необходимых в его болезненном положении.

VI

М-с Мейрик, которой Деронда рассказал все, помогла ему найти приличную квартиру недалеко от ее дома, так что брат и сестра могли пользоваться ее материнскими попечениями. Она старательно скрывала свои хлопоты от детей, так как они непременно разболтали бы все Мире, а м-с Мейрик и Деронда хотели прежде обеспечить ей независимость, а потом показать брата.

Решив, наконец, открыть Мардохею радостную тайну о Мире, Деронда накануне предупредил его, что придет к нему – сообщить нечто важное.

Когда Деронда вошел в мастерскую, где жил Мардохей, он увидел, что в ней были сделаны некоторые приготовления для его приема: в камине горел огонь, были зажжены свечи, на полу лежал ковер.

– Вы пришли сказать мне нечто, чего жаждет моя душа, – торжественно сказал Мардохей, идя навстречу Деронде.

– Да, я должен сказать вам нечто

важное и радостное для вас, – ответил Деронда.

– Вы узнали о своем происхождении? – с жаром воскликнул Мардохей.

– Нет, – промолвил Деронда, – но я познакомился с близкой к вам особой.

Мардохей спокойно взглянул на Деронда.

– Эго лицо было близко вашей покойной матери, – сказал Деронда, желая понемногу подготовить Мардохее, – оно было для вас и для матери дороже всего на свете.

Мардохей схватил Деронда за руку, и в его глазах виден был страх услыхать мрачную весть о дорогом существе. Деронда понял это и быстро докончил:

– То, о чем вы молили Бога, случилось: Мира спасена от зла. Ваша сестра достойна матери, которую вы так уважали.

Мардохей снова откинулся на спинку кресла и закрыв глаза, начал что-то бормотать про себя. Мало-помалу он успокоился, и лицо его приняло счастливое выражение. Впервые Деронда нашел в нем сходство с Мирой. Тогда Деронда в кратких словах передал ему историю Миры.

– Я приготовил для вас обоих квартиру, поблизости к ее друзьям, – продолжал Деронда, закончив свой рассказ о Мире. – Пожалуйста, исполните мое желание. Тогда я смогу часто ходить к вам, когда Мира занята. Но, главное, Мира захочет ухаживать за вами, а вы должны, как брат, быть ее покровителем. У вас будет достаточно книг, и вы не откажетесь заниматься со мною.

Деронда с большой заботой занялся хлопотами по меблировке квартиры, а также и костюмом Мардохее, чтобы он мог произвести самое лучшее впечатление на Миру.

Окончив все предварительные хлопоты, Деронда написал м-с Мейрик письмо, в котором просил рассказать Мире все, – сам же он останется с Мардохеем и будет ожидать ее приезда с Мирой.

Когда должна была явиться Мира, Мардохей сел в кресло и, закрыв глаза, упорно молчал, – но его руки и веки дрожали. Он находился в очень нервном состоянии. Деронда тоже чувствовал какое-то беспокойство и, услыхав звонок, пошел навстречу Мире. Он с изумлением увидал, что на ней были старая шляпка и плащ. М-с Мейрик не менее его изумилась этому костюму, когда Мира вышла из своей комнаты.

– Вы хотите пойти к брату в этой одежде? – спросила она.

– Да, брат беден, и я хочу быть как можно ближе к нему, – а то он станет меня чуждаться, – ответила Мира, воображая, что увидит Мардохея в одежде простого работника.

Когда Деронда отворил дверь и пропустил вперед Миру, – Мардохей встал с кресла, устремив пламенный взгляд на молодую девушку. Она сделала два шага и остановилась. Они молча смотрели друг на друга. Им казалось, что при этом свидании присутствует невидимо их любимая мать.

– Эздра, – сказала, наконец, Мира тем самым тоном, каким она произносила это слово, рассказывая Мейрикам о матери и брате.

– Это голос нашей матери! – произнес Мадохей, подходя к Мире и нежно положив руку на ее плечо; – ты помнишь, как она так меня называла?

– Да, а ты отвечал с любовью: «Матушка»! – промолвила Мира и обняла его.

Мардохей был гораздо выше, и потому она должна была притянуть к себе его голову, а сама приподняться на цыпочки, причем ее шляпка упала, и кудри рассыпались.