Данфейт

Рэй Даниэль Зеа

— Что-то я ничего не поняла, — промямлила Дани, обращаясь на этот раз к Пире Савис.

— Значит, я не ошиблась в вас, Белови, — хмыкнула Пире и покинула зал вслед за своим зрячим.

— Все живы? — спросила Данфейт, опуская лист обшивки на пол.

— О чем ты думал?! — первой сорвалась в крик Айрин. — Вызвать на поединок Главу Ассоциации! Ты в своем уме?

— Что в этом такого? — хмыкнул Кимао, поднимаясь с пола. — Если вы боитесь сделать это, почему я должен смотреть на вас?

— Нельзя вызвать на бой Роэли Гвена!

— Можно,

если он нарушает Закон!

— Кто сказал, что он его нарушил? — шипела она.

— Он позволил себе назвать Данфейт «паразитом», не говоря уже о том, что заставил тебя участвовать в этом спектакле!

— Я не виновата, что она ни на что не способна! — выдала Айрин.

— И поэтому ты так довольна собой теперь?!

— Кимао, ты — дурак! Он всего лишь посмеялся над ней! Не он первый — не он последний!

— Никто не смеет смеяться над тем, что принадлежит мне!!! — проревел Кимао и стукнул кулаком по стене.

Зеркальная поверхность обшивки хрустнула и покрылась трещинами. В зале повисла гробовая тишина. Для того, чтобы разбить напыленный меркапзан, необходимо приложить слишком большую силу, силу, на которую Кимао не должен был быть способен.

— Я — не вещь, чтобы кому-нибудь принадлежать, — прошептала Данфейт и направилась к выходу.

— Я — твой зрячий, и, прилетев сюда, ты приняла условия этого договора! — прокричал Кимао ей в спину.

— Твой отец был уверен, что ты не станешь унижать меня и пользоваться своим положением. Очень жаль, что он ошибся.

Дверь за Данфейт захлопнулась, отрезав от сознания Кимао ее эмоции и гнев.

Глава 14

Орайя собирался идти спать, когда в дверь его дома позвонили. Медленно оторвав бренное тело от дивана в гостиной, он вышел в холл и открыл дверь. Все с тем же уставшим выражением лица он повернулся к Данфейт спиной и, бросив «проходи», вернулся обратно.

— Ты всегда так радушен с незваными гостями?

Голова Орайи снова показалась в дверном проеме, а глаза вопросительно посмотрели на Данфейт.

— В мой дом непрошеные гости не приходят.

— Тогда, я хочу выпить чего-нибудь, — ответила Данфейт и вошла внутрь.

— Покрепче или просто побаловаться?

— Разговор предстоит серьезный.

— Тогда «Сильзон»? — предложил Орайя.

— Это что такое? — нахмурилась Данфейт.

— Настойка на травах.

— Подойдет.

Орайя провел Данфейт на кухню, если эту часть его дома вообще можно было так назвать. Бар — безусловно, но не кухня. Там не было плиты, только шкафы, полки с бокалами и бутылками, холодильник и высоченный длинный стол.

— А где ты питаешься? — не без интереса спросила Данфейт, взбираясь на стул.

— Заказываю еду на дом или иду к Кимао. Он, если ты помнишь, живет в пяти минутах ходьбы отсюда.

— Ты не умеешь готовить?

Орайя исподлобья посмотрел на Данфейт и хмыкнул:

— Ты забыла, кто мой отец?

— Ты

прав, глупый вопрос.

— Не люблю я готовить, вот и все. Тем более, что мою стряпню можно есть только после недели голодовки.

Бокал с ядовито зеленой жидкостью оказался перед Данфейт, рядом с ним тут же появилась тарелка с дольками лимона и оливками.

— Сейчас оценим твой «Сильзон»!

Дани покрутила бокал в руке, затем вдохнула аромат напитка, напомнившего ей «благоухание» настойки Учителя от несварения, и влила содержимое в рот. Орайя долго смотрел на нее, побледневшую и удивленную.

— Можешь выдохнуть, — наконец, произнес он и опрокинул свой бокал.

Дани потянулась к лимону и положила одну дольку на язык.

— Ну, как? — улыбнулся Орайя, закусывая оливкой.

— Я пока в сознании, но, боюсь, это ненадолго.

— У меня теплый пол, да и пледом накрою, если что.

— И голову на бок повернуть не забудь, — вполне серьезно заметила Данфейт и указала пальцем на свой пустой бокал.

— Ты сколько лет не пила? Пять?

— Шесть, есть быть точной.

— О, так тебе есть, что вспомнить?

— О, да! — хмыкнула Данфейт и опрокинула вторую порцию яда.

— Ну, начинай! — произнес Орайя, закусывая, на этот раз, лимоном.

Дани заерзала на стуле, пытаясь устроиться поудобней, и, придя к выводу, что в данной ситуации ей это вряд ли удастся, обратилась к Орайе.

— На прошлой неделе у меня состоялся не вполне приятный разговор с одним доброжелателем. Этот некто поведал мне странную легенду о детях Амира, которую, в общих чертах, рассказывал мне твой отец, — Данфейт осушила третий бокал и закусила оливкой. — Все бы ничего, — продолжила она, — но этот доброжелатель связал придание с несчастьем, произошедшем на Сатрионе.

— Глупые легенды о людях, переживших термоядерный взрыв?

— Думаешь, глупые?

— Чушь полная, — спокойно ответил Орайя и нагнал Данфейт по части опустошения бутылки зеленого напитка. — Легенда о том, что оболочки погибших на Сатрионе остались в нашем пространстве, и мой отец пытался оживить их, пересадив их «души» в тела других людей — тот еще бред.

— То есть, ты не веришь, что Учителя изгнали за попытку переселения оболочек умерших на Сатрионе в живые тела?

— После взрыва на Сатрионе отец действительно выдвинул гипотезу о том, что оболочки умерших никуда не делись и сознание их все еще существует в этом мире, отделенное от тел. Но изгнали его не за это.

— За что тогда? — нахмурилась Данфейт.

— Он работал над экспериментами с термоядерным синтезом. В результате одной из попыток создать сгусток управляемой энергии погибло тридцать человек рабочего персонала. Вина, естественно, легла на плечи моего отца. Они устроили суд над ним и сфабриковали дело. А все потому, что папа был основным претендентом на пост Главы Ассоциации после Роэли. Так его и убрали со сцены.