Данди Бой Сказка на двоих...

Хабриев Гирихан

Малыш тихонько прикрыл деревянную калитку ворот Макинтоша и пустился в бег, несмотря на позднюю и какую-то угрожающую летне-весеннюю ночь. Волосы на макушке его головы трепались во все стороны, а в глаза летела пыль, что поднимал он ноги занося, одну за другой. В ушах ужасно свистел противник ветер, а в голове сталкивались безумные детские мысли, одна с другой, после чего первая брала верх над второй, но суть их не менялась, в них заключалось нарушенное равновесие королевского долгоденствия или жития-бытия. Чему никак не мог позволить он случиться, даже при всём при том, что в его распоряжение не имелось ни стойкой королевской гвардии, ни магических способностей, ни Геркулесовской силы, ни Рейнековской хитрости, ни особого тут влияния…но зато он имел сострадание ко всему доброму, живому и дружественному, и само желание торжества справедливости. Спотыкаясь, подскакивая на скором бегу, малыш даже пустил слезу, но следом улыбнулся, кривя лицом, но бег не на йоту не приостановил. Еле как добравшись до гремучей лесной опушки (сейчас она являлась именно такой в

его представление) он сделал остановку, сориентировался в полной тьмище где при жёстко дувшем ветре выбрал дальнейший ход, и понёсся вновь перебирая ноги, размеренно дыша. Сейчас Акустический лес принял форму вражеского очага, причём со стопроцентным использованием различных преград на пути славного мальчугана.

Помимо страх берущего внешнего облика ночного леса, он ( предательский лес) старался цеплять малыша своими длиннющими корявыми ветвями, а с помощью назойливого и штурмующего ветра бросать его то влево, то вправо, тем самым, сталкивая и ударяя раз за разом странника о ожившие деревья великаны, что хохотали в такт завывающему ветру…Данди бился о их ветки, о древние растительные деревья, сейчас пахнущие странной зеленью, чудом оставаясь на ногах. И когда, как по мановению волшебной палочки, отвертевшись то от одной подножки лесных угодий, то от другой (будто родился oн в рубашке) малыш снова ощущал силу в распухших ногах, и заряженность в детском организме. Вслед за этим нёсся с той же скоростью, что и ранее, к намеченному сооружению, что был затерян в глуши огромного смешанного дремучего принцевого леса. Вселяющая страх луна уж очень динамично следовала за ним, как по следам, разглядывая его с мрачного примрачного полуночного принцевого неба, иногда скрываясь за рядами толсточенных старцев деревцев, но чрез миг-другой появляясь вновь, там на сверху. ”О, зрелище не из приятных”, — стучала фраза у него в висках, как дрозд по дереву, не уставая, не смолкая.. И когда уже оставалось пробежать совсем немного…он приказал ногам остановиться. Но почему ? Пришлось ему припасть к земле, в лесную рощу, и оттуда постараться присмотреться к объекту, который он запечатлел, в сию секунду красовавшегося в десяти метрах возле…башенки ль Доминика ? Да, да так оно и есть, удостоверился малыш. Но…кто или что это ? И вот сейчас, именно сейчас весь королевский мир поплыл в глазах у маленького одинокого дитя. Кого ж он видел, кого ж он лицезрел глазками в страхе хлопая ? Ну ещё бы, он видел то же существо, что было в той сутане, что из сна его ужасного, и которое совсем недавно в домике друзей в комнатке-кладовой на кроватке в цвета хаки привиделось ему. И благодаря видению которому его сюда и принесло. Бедный принц Доминик, что ж теперь с ним будет, доберись эта тварь до него, — подумал в тревоге милый Данди Бой.

Нужно что-то будет предпринять пока тот не ворвался в деревянную башенку принца вдовца, и не покалечил того. Странник стал в голове перебирать все имеющиеся у него на данный момент возможности, и может козыри какие на руках. Встреча с дьяволоподобным Либертадоресом уже была не первой в его коротком пребывание в малюсеньком принцевом королевстве, и поэтому малыш догадывался в чём вся прелесть ужасного образа этого мракобеса. Не дожидаясь пока представитель зла войдёт внутрь помеченного им сооружения смелый мальчуган не дрогнув встал во весь рост, и отважно двинул страху наперекор, судьбе на встречу, дьяволу в пасть. А повелитель ночи и бунтующего вот уже несколько часов кошмара завидев непонятный движущийся объект справа, из залитой лунным светом чащи вышедшего и бредшего к нему внезапно дёрнулся, и поняв кто перед ним стоит издал противный всё на своём пути сметающий дребезжащий смех, а за его спиной развивался плащ, и поднималась пыль, гонимая разъярённым ветром. Макушки деревьев в поддержку своему хозяину метались из стороны в сторону рьяно раскачиваясь. А вот сейчас, от всего увиденного, по телу малыша большим неуловимым скопищем поскакали эти неприятные мурашки, и затряслись в паническом опасение коленки. В это самое время тварь вытянула вперёд руки обтянутые тёмным плащом сутаной и завопило.

— Время пришло. — И потом более грозно. — Пришло время исполнений, и я готов показать всем вам, что значит быть тут трын травой, что значит быть ничтожным в мире амадеус !!!

Данди пропустил его слова мимо ушей. Не стоило поддаваться гипнозу, и потом, он слышал ещё от отца, “Eсли хочешь отогнать от себя внутренний страх, постарайся не придавать вес услышанному от недруга.”

— Это повеление Жуткого Крыса. — Продолжал в злостном порыве нежить.

В небе, всё также, поочерёдно, то жглись, то гасли звёзды, толкался наглый ветер, а в лесу ломились под его тяжестью хрупкие ветки множества деревьев и уже лил вредоносный дождь. В ногах поднимался туман, и казалось, всему сущему приходил апокалиптический капец. И что же предпринять, — в голове у малыша кричал внутренний голос, находившийся в крутом смятение.

— Я покончу с тобой раз и навсегда странник. — Пригрозила тварь. — А теперь прощайся с миром, в котором ты оказался по чистой случайности, по большой глупости…— И Либертадорес попёр на Данди.

Всё стало ясно, леденящая душу ночь избрала сторону злостной твари покрытой плащом отбрасывающим смоляное облако амадеуских смертей.

Странное письмецо королю

Kоролевский замок, теперь одинокий, темный и холодный, как неприкаянная душа, стоял среди деревьев похожих на костлявых, злобных старцев, которые казалось тянут свои

ветви-руки, и что-то зловеще шелестят. Деревья, цветы, трава-всё что окружало сейчас замок всё было безжизненно, и казалось не зеленым, как когда-то, а пурпурным. Сам замок с виду был таким же мрачным и пугающим, как и преддверие к нему. Весь первый этаж был из залов, и сейчас по ним гулял только ветерок. Самый большой зал “Бальный” — вот уже давно забыл, что такое веселье, и музыка. И лишь обшарпанные полы напоминали, что когда то здесь царила жизнь. В танце кружили принцы и принцесы забывая обо всем на свете. Но это было давно. И другие залы жили только воспоминаниями. Зал для игр помнил отголоски смеха, детские голоса, голоса трёх королей, их советника и многочисленных слуг. И теперь только в аудиенц-зале можно было увидеть одну единственную живую душу. Это он, синий,король-жокер.

Потом он исчез оттуда, и уже двигался в Тронную комнату. Где на возвышении, над кресло- троном был не балдахин с золотыми и серебряными кистями, а купол из переплетенных змей. Всё здесь сейчас вселяло ужас и страх. Всё для него теперь казалось чуждым, мерзким, опусташённым…и иногда ему хотелось бежать отсюда.

Задержавшись в вестибюле, от которого рукой подать в святую святых королей, под самой аркой из аудиенц зала, добрый король достал из кармана платья конверт с письмом и неспеша, украдкой стал читать послание адресованное ему от некой принцесски имя которой было ему не знакомо.

Дорогой мой король, синий жокер.

Я не хотела Вам об этом сообщать,но которую ночь мне снится сон, несомненно посланный мне самим Небом, как три седобородых старца говорят мне: "Откройся одному из королей и поможешь всему королевству."Расскажи о тайне одинаковых чисел, преследующих тебя в бреду и тогда не будет поздно”.Что я и хочу сделать, но только вам, и никому более. Но умоляю вас, никогда и никому не раскрывайте эту, уже нашу общую тайну, после того как я поделюсь ею с вами,при личной встрече. Нет больше моих сил держать всё внутри себя….я вся дрожу, но на то воля нашего Господа.

Ваша Твикса, самая несчастная из принцесс.

Встревоженный король задумался, но принимать решение не стал, а поспешил в свои покои. Ему же стоило всё взвесить, да так, чтоб не бросаясь в омут с головой.

Не щeдя никого.

Гром содрагал небо и резал его пополам рассекая молнией. Шум вибрируя, расползался по всей округе заставляя всё живое и не живое съёживаться и вздрагивать, принуждая их нашёптывать себе под нос спасительные молитвы в надежде спастись от вездесущего природного явления. Безостановочно, как из ведра лил дождь, тяжёлые капли которого, при соприкосновении с рыхлой землёй оставляли глубокие отметины, словно выковоренные гвоздём кем-то наспех, настолько была сильна сила удара небесного ливня в момент стыка с землёй. Ещё он барабанил по крыше каменного башенного сооружения, где был нарушен покой ворчуна Доминикa. Он был очень трусливым по природе принцем, и потом одиноким. Всего каких-тo две недели его дом посетила беда, померла возлюбленная и жизнь пошла кубарем. Бедный лесник забросил охоту : данный вид ремесла был не только куском хлеба в их скудной кладовой, но и его эдаким родом занятия, уделяя время которому умел забываться, в пору скуки. Поэтому он перестал питаться как когда то, а потом ещё и бриться, превратившись в заросшего бомжа. C момента первого дня вечного одиночества глаза его сделались безжизненными. Сейчас сидя на широком подоконнике он не без страха вглядывался в темноту, которая сменялась нескольким секундным посвлетлением, откуда опять наступала полная ночь.

В небе блистало громовое мерцание, а ветер безжалостно швырял все по округе, и даже ветви различных деревьев под его могучей тяжестью периодически сгибались через силу. Им наблюдалось из мини окошка выходившего на опушку леса отплясывания тяжёлых капель, что обрушивались не только на сам лес что окружал его затерянный от мира сего домик, но и сам домик. Оказавшись один на один со всем миром его потянуло в депрессию. Доминик убивался, изо дня в день становясь ужаснее и ужаснее. Он осунулся за считанные недели, весь смяк и провонял от долгого некупания и нестирания вещей, одним словом, забыл о своём существовании и своём предназначении в принцевом королевстве. Его не заботило всё вокруг происходящее ...Но только не сейчас ! Когда вот вот должен был настать всекоролевский апокалипсис, бедолага чуял это каким-то непонятным внутренним чувством предвидения.

Сам же деревянный небольшой домик уже как два дня не обогревался, и здесь стоял сквозняк. Трус предпочёл свежему лесному воздуху домашний уют и спокойствие. Он не выходил за порог дома, он не ходил за дровами в глубь леса, ближе к опушке, поэтому от неимения дерева мёрз как уличный пёс пинком посланный некогда его же хозяевами, вон из домашнего очага на холодные и безжалостные уличные кварталы. Даже прижатая им к щеке крупная аллюминивая горячая чашка чаю толком не грела его внутренности. В голову полезли голоса, голоса жены, умершей жены...”Любимый скинь с себя обязанность быть одиноким, иди ко мне, в мой мир”. Ему пришлось в страхе повертеть головой, отчего в ней резко кольнуло и голоса затихли, а затем совсем пропали. И когда принц вновь глянул в глубь ночного леса он тут же замер. Так как за загнувшимися от ветра деревьями замечалось какое-то движение, или ему казалось ? Бред сумасшедшего, или он далеко ещё не чокнутый от выбранной им не так давно тропы отчуждения, от отказа жить, от отказа от мира ? Он ясно видит кого-то там в километре от себя.