Данди Бой Сказка на двоих...
Шрифт:
— Нет, не прав.
— Думайте как хотите.
— Так вот, знаешь чё ? Я зауважал тебя немного.
— С чего бы это ?
— Мне понравилось твоё умение скрывать страх.
— Не уж то ?
— Так-так…
— А что ещё ?
— А ещё то, что наше королевство далеко не благородное, и суды здесь не такие уж гуманные.
— Я не верю ни одному вашему слову. — Вручил Данди.
— Твоё конечно право, но когда покинешь стены тюремного блока, вспомнишь о моих предупреждениях. — И тип противно заржал.
— Всё это больше похоже не на предостережения, а на песнопение за упокой моей души…Вы собрались испугать меня до смерти своими страшилками, но вам этого не удалось. Теперь вы жуёте свои сопли... — После только что сказанной некрасивой фразы малыш опустил голову.
А из дальней тюремной решётки
— Ты смелый малый. И я за то чтобы ты оказался в застенках лаборатории...Расстрел для тебя дело неблагодарное…Ты имеешь право с ног до голову быть изученным. Лучшие доктора, учёные королевства должны пролить свет как на то из чего ты состоишь, или собран. Так и понять каким образом функционирует твой мозг. Ну всякое бывает, мало ли чем вас там на вашей планете кормят. У всех мышления разное, у вас может плоское, у нас округлое. Я об этом.
— Вы больны, вы шизофреник…
— Шизо, кто ? — Тип заржал, да так что малыша аж пробрала дрожь. — Я буду спать, а когда проснусь, надеюсь тебя уже не будет здесь. И надеюсь красные гвардейцы сопроводят странника отсюда, к лабораторной комнате замкового подземелья. — И на этом противный тип повалился на дощатые нары, повернулся к стене, закрыл глаза и попытался заснуть. Но на последок мерзкий тип заявил вялым голоском. — По сути, в нашей тюремной камере собраны амадеусы, можно сказать уже приговоренные к высшей мере наказания. Приговор должен быть приведен в исполнение до наступления рассвета. Последнего рассвета в наших скудных жизнях…
Данди не стал ввязываться в дальнейший диалог с этой премного омерзительной личностью и подумал пока сделать паузу, во время которой необходимо было бы выяснить для себя самого как он поступит далее, как он высвободится из этих жутких стен, как он открутится в судебном зале от предъяв неуступчивых обвинителей и вернётся в домик что обитает в Знойном крае, у Луговой полянки. Но спустя каких-то три секунды малыш переключил всё своё внимание на принца стоявшего в противоположной камере и изучающе глядевшего на него.
— Мне кажется…
Иль это странник предо мной ? — Неожиданно сказал принц поэтическим словцом из противоположной камеры,обращаясь к самому себе и в тоже время к Данди.
— Я странник, не ошибся ты.
— О…о
О…о — С трудом поверил Батлер хлопая глазёнками.
— А кем же будешь сам ?
Принцево-королевский поэт не сразу дал ответ, так как застыл на месте, изучая малыша.
— Я дам ответ, он не заставит себя ждать.
Я Батлер, добрый амадеус. — Представился он, в двустишие уложившись.
— Я Данди Бой, и рад знакомству…
Сей принц показался ему намного приятнее и вежливее того другого, что в данную секунду дрых уткнувшись в стену в своей камере немного правее, внутри блока предварительного содержания особо опасных личностей, которых вероятнее всего ждал сначала суд, вслед за которым обвинение.
— Поверьте мне, я тоже рад.
Знакомству нашему…!
В ходе часового разговора они много чего понарасказали друг другу. Данди поведал принцу о своей беде и сути пребывания здесь, а тот о недоразумение что приключилось с ним, точнее о необоснованном аресте и подлом заточение. После чего наболтавшись каждый из них пошёл на боковую. Хотелось подремать чуток. У малыша гудела голова и почему-то возникало чувство опасение за Аурелу с Макинтошем. Ведь те укрыли его у себя, а значит их ждала нелёгкая судьба, когда три короля с ним разберутся. Но разберутся ли ? Никак нет, — решил он. Не сдамся просто так я, — ещё подумал он. Ну а потом упал в глубокий сон.
Проснулся странник на рассвете, под звуки приближающихся шагов, а вместе с тем под шум тюремных ключей открывавших сейчас как раз таки его камеру.
— Бери ноги в руки и за нами. — Повелевал один из двух грозных гвардейцев, у которого рожица была вся в шрамах, а над глазами пышные такие брови сросшиеся воедино.
— Сейчас. — Малыш понял их сарказм, ему требовалось просто спешить, к выходу. Вот он и поспешил. В момент когда он направлялся под конвоем стражи к решётчатой центральной двери ведущей в холл из гнетущего блока, ему удалось уловить печальный взгляд поэта Батлера. Они прощались, и делали это молча. Ан нет…не молча !!!
— О благородный странник…
Я говорю огромное спасибо вам за то,что есть вы.
Живите долго,счастливо и в мире. — Сказал принц через решётку тюремной камеры вслед уходящему.
— Спасибо тебе, дорогой амадеус. — Успел сказать Данди Бой, и потерялся в дверях сомнительной надежды.
И сам суд.
Суд над малышом проходил в закрытом режиме, и в строжайшей секретности. Судьям королевства никогда доселе не приходилось сталкиваться с таким как это делом, ведь пришлый из неведомо откуда, вызывал у собравшихся в судебном зале бурю эмоций и негодований, и кучу не дающих ответов на поставленные ими вопросы. Вокруг его персоны рос небывалый интерес, зрелище было не из приятных. Данди, и в самом деле своим внезапным появлением внутри их мироздания навёл целую шумиху. А своим внешним видом : взъерошенные волосы и басячья безалаберность в одеянии, привёл их в неописуемое возмущение. Ну а своей отличительной чертой заключавшей в себе периодическую жестикуляцию во время разговора, добил их всех вконец, так как она корне слыла неприемлемой в среде маленьких принцев. И вообще, отличить чужестранца от любого здешнего жителя амадеусам не составляло большого труда, покуда глаз у всех был и без того зорко намётанным. То, что сейчас творилось в судебном зале напоминало не столько судебный процесс с судьёй, подсудимым и подзащитными, как оно того и требует, но тайное расследование покрытое мистическими догадками, и неведанными по сей день явлениями. Бaснасловное количество принцев и принцесс оказавшихся сейчас здесь было только радo знать кто, зачем, и для чего, пытается ими манипулировать, и в тоже время, оставаться спрятанным за пеленой сокрытого от их невооружённых глаз. После того, как в зале поутих народный гул, и наступила тишина, было объявлено о начале процесса над малышом. Синие кресла зала были заполнены до отказу, от чего в воздухе собиралось пламенное давление, и дышать становилось труднее. Данди одним из первых почувствовал это на себе, но когда-то им развитый в себе дар выдержки, закалённости возобладал над его паническим потрясением.
Судебный зал вмещал в себя до сотни с небольшим принцев, что было весьма достаточнo в таком маленьком королевстве. Сам он был по всему периметру оббит деревянным материалом, и по квадрату его, как некие крепители — толи всего лишь для красоты — стояли деревянные столбы. Скамьи, и судебные ложи тоже состояли из дерева, из дубового дерева, также около сотни покрашенных в синий цвет скамей располагались в парадной части зального сектора. Само же зелёное ложе верховного судьи и все остальные скамьи выкрашенные в красный цвет относящиеся к подсудимому, его адвокату и обвинителю крепились на противоположной стороне, но расстояние друг от друга было незначительное, так что слышать всё сказанное здесь все могли не ставя уши в положение - остро. Округлой формы три больших окна достаточно освещали помещение, да так, что каждый отчётливо видел своими глазами всё тут происходящее. Полы здесь были из мраморной плиты на коих виднелись узоры из местного натюрморта.
Помещение для такого рода мероприятий, для такого скопления народа было достаточно обширным. Процесс начинался, все до единого из присутствующих были готовы. Голос подал верховный судья свиду казавшийся громом среди ясного неба.
— Объявляю суд открытым !!!
Пронёсшийся по всему залу, и бойко влетевший в ухо каждого из присутствующих басовый голос судьи Антуана Вестерлокуса заставил всех вздрогнуть. Его хмурое опухшее лицо с густыми бровями сошедшими у переносицы придавали ему злобный видок, а немалых размеров живот, и второй подбородок, говорили о его зажратости на таком ответственном посту, который, как бы то нибыло, закреплял за ним авторитет и, не давал никому права делать какие-то нибыло замечания ни по поводу внешности, ни по поводу ошибок совершённых им в случае судебного процесса. После вступительного слова он стукнул деревянным молотком по столу, справа от себя, этим самым предвещая начало монолога обвинителя. Слово взял как обычно бывало на прежних процессах сам Карл Бонье. Это принц средних лет, с большими золотыми кудряшками на голове и хромающий на левую ногу. Продолговатое лицо с узкими глазами и зелёными зрачками поверх коих крепились очки, убойность которых оставляла желать лучшего.