Данди Бой Сказка на двоих...

Хабриев Гирихан

— Отец, так ты уже почувствовал...и каково это ?

Из одной трясущей руки, он мгновенно переклал трубку в другую, но слух был неизменно острым.

Откровенный разговор отца с малышом.

Доброе личико двенадцатилетнего мальчишки притягивало к себе, a впалые ямочки по обеим сторонам румяных его щёк, и аккуратненький носик, придавали ему особую внешность. Умные чёрного цвета глаза, и каштановые короткоподстриженные волосы рисовали в нём примерного, и аккуратного ребёнка. A манера поведения, — краткая, и добродушная, говорилa о его совестливости и порядочности. Ростом он был невысок, но слыл коренастым, видать, у предков унаследовал строение такого тела. Малыш всегда был примером для своих друзей, и помогал им во всём, в чём мог и когда мог. За это получил уместное прозвище — спасатель. Данди Бой очень любил праздники всяческих мастей. Oсобо любил свое день рождение, оно наступало аккурат каждый год в апреле месяце второго числа. По выходным дням он любил ходить с родителями по всяким детским магазинам города Скримб, в поисках какой-нибудь недостающей детали для недавно купленной игрушки, любил заранее присмотреть себе что-то эдакое

восхитительное и волшебное из игрушек, или из детского наряда, чтобы в преддверии какого-нибудь праздника указать родителям на объект притяжения, и приобрести его в конце концов. Таков был мир малыша, мир где не существовало взрослых законов кроме детских, и где капризы ребёнка рассматривались тут как тут и выполнялись в строгом порядке. Данди очень любил своих родителей, а так же единственного пока ещё живого дедушку Рональда, что доводился ему по отцу. Старик был всегда у него под рукой, и в случае срочной необходимости появлялся как джин из лампы, а потом делал всё от себя зависящее, лишь бы на лице дитя играла только улыбка, а глаза всегда блестели счастьем. Внучек же, в свою очередь, старался каждое воскресение наведываться к дедушку, и читать тому детские стишки и сказки всяких мировых писателей, которых тот обожал слушать даже в свои древние древние годы. Можно сказать, что дед малыша был ещё одним ребёнком Рика Фроста, только куда более со стажем, плюс покапризнее, и чтоли восприимчивей, чем родной его внучек. Так и сегодня, необходимо было навестить дедушку, помимо всего малыш должен был понести ему гостинцы, да всякие новогодние вкусности. По приходу, от него требовалось особое внимание к старику. Об этом поведал ему отец за обедом. Старик вызвал малыша на разговор века, на очень серьёзную беседу, такого припомнить невозможно было и это было впервые. Отчего в преддверии новогоднего праздника было одновременно интересно и завлекательно. Возможно, дедом готовилась своеобразная речь, а за ней дарение подарка. Но может готовилось что-то поучительное, с ноткой упрёка (думал Дадни), что навевало на него толику виновности. Xотя за что ? Неет, там что-то другое, что-то незабываемое, что-то волшебное, что-то неординарное, и малыш в это верил, полностью доверился своей детской интуиции. И потом, когда дедушка был с ним строг ? Никогда ! И это успокаивало. Но перед походом к дедушке, он решил по максимуму украсить домашние просторы всем, что имелось у него из новогодних прелестей, а во всём этом ему готов был помочь любимый отец. Вскоре поужинав, они вдвоём дружно начали готовиться наряжать домашнюю ёлочку по всем новогодним правилам. На дворе было двадцать восьмое декабря.

— Данди, поможешь мне достать коробку с гирляндами, масками, и игрушками ? Она на чердаке.

— Конечно, паа…

Из кладовой они достали небольших размеров раздвижную лестницу и установили её точно под четырёхугольным отверстием ведущим на чердак. Вмиг они оказались наверху. На чердаке было некоторое время очень темно, пока отец не зажёг свет потянув за верёвочку которая соединялась с электропроводкой и заставляла светиться лампу что висела под абажуром по центру комнаты. Малыш видел небольшой бардак творившийся на чердаке : здесь целый век не ступала человеческая нога и не убирала помещение, поэтому было очень пыльно. В отдалении от себя краем уха он слышал писк мышей, а потом они стали противно скрести, отчего ему стало немного страшненько. Но рядом был глава и опора семьи, а поэтому страх был отогнан в миг, после чего он обвёл ещё раз чердак взглядом и увидел много огромных искусно сплетённых пауками паутин, что обжились в самых видных местах и в верхних углах по всему периметру чердачной комнаты. Видел малыш заплестневшее и окутанное малюсенькими паутинками единственное здесь маленькое окошко выходившее на улицу. Ещё напротив картонной коробки за которой они сюда и пришли он заметил много старых одеял валявшихся друг на дружке и от них исходил неприятный запах впитавшийся в них от долгого прибывания здесь. ”Видать когда-то совсем давным давно мой отец, в летний период времени, ещё когда я только был в проекте ночевал с матерью моей тут, и с этих пор они не суются сюда более”, — подумал “парень”...Отец вдруг вернул малыша из небытия.

— Данди вот она…Давай возьмём её по краям и попытаемся сначала поставить возле отсека…— Отец подал смешок. —…а потом спустить по лестнице, готов ?

— Всегда готов !

Они потихонечку потащили картонную коробку до отказа забитую новогодними разностями, от масок до костюмов. Данди закреплял процесс поэтому ему было и легче, и удобнее. Он ещё раз бросил взгляд на паутины что крепились в верхних уголках комнаты и неожиданно увидел как по паучьей нитке спускается на пол больших размеров паук : малыш аж успел вздрогнуть, так как он имел отвращение ко всяким рода насекомым. Коробка немного от этого качнулась вправо и на пол вывалилось несколько масок в виде крокодила, клоуна и слоника, а за ними и золотистый ёлочный дождь сделанный из специального материала.

— Малыш, да что ты так не аккуратен, смотри себе под ноги.

— Да я... — Он потерялся в ответе.

Но зато быстрым усилием правой руки сумел подобрать упавшие с пола новогодние разновидности и вновь уложить их поверх остальных вещиц коробки, таким образом реабилитироваться перед отцом. Подобравшись к дыре которая соединяла их с внешним миром а значит с их основным домом из пяти комнат и зала они начали спуск вниз по лестнице. Вначале отец с сыном поставили нелёгкую картонную коробку возле открытой настежь чердачной дверцы, после чего отец резким движением переметнулся на лестничные выступы и встав на ступеньку посередине протянул отцовские могучие руки в направлении сына, на которых малыш разглядел множество светящихся мозолей. От Данди требовалось сейчас немногое : лишь слегка подтолкнуть коробку, а та в свою очередь, должна была оказаться в объятиях Рики Фроста, а тот неспеша спускаясь по лестничным ступеням оказаться целым и невредимым на кафельном полу. Так всё и было. Отец аккуратно принял товар и также нежно опустил его напол коридорных плит дома. Данди в тот момент когда отец спускался почувствовал опасность которая могла исходить за его спиной. Он не посмел обернуться, его охватила дрожь и пробрал страх отчего он начинал потеть. Но показать трусость свою

отцу не смел, не таков он был. Конечно, он боялся неожиданного прибытия большого паука, который несколько минут назад по нитке будто с парашютом шёл на снижение, спускался плавно на пол. И потом , что потом ?...Мог атаковать малыша сзади, именно в тот момент когда малыш остался один, наедине с пауком, и с вонючим чердачным запахом, плюс с грязными одеялами и покрывалами и конечно же с бешено стучащим от страха сердцем. Но паук не нападал, толи медлил, толи ещё не добрался до цели, а возможно и передумал найдя себе по дороге к малышу более приличную жертву, — думал слегка напуганный малыш. Прийти в себя в который раз его заставил отцовский голос.

— Данди…слышишь меня ?

— Да папа, я тут. — Без промедления дал о себе знать сын, ведь ему как можно скорее хотелось отсюда убраться.

— Туши свет на чердаке, там есть верёвочка сбоку, слева от тебя….потяни её, и увидишь как лампочка потушиться...и давай начинай спускаться, только осторожно, главное без спешки, усёк ?

Данди ещё как усёк, ещё бы не понять того что от него требовал отцовский голос, и сейчас как никогда он желал скорейшего исполнения приказа, дабы быстрее со всем этим покончить и спуститься вниз в безопасную зону. Затушив свет, дернув верёвку он начал спуск.

Мгновением спустя, они стали наряжать небольшую ёлочку, неспеша поставив её в уголке зальной комнаты аккурат перед телевизором. Данди самолично любил одевать лесное деревце в праздничный наряд, а потом любоваться ею, приплясывая весь день в приподнятом настроении до самого стука бокалов шампанского точ в 12 ночи в новый год, а также все последующие новогодние каникулы вдыхать её лесными ароматами и до упаду тешится пляша вокруг неё.

На очень мягких диванных подушках восседали сын с отцом в обнимку и говорили по душам. В углу горел голубой огонёк телевизора вещавший популярный мюзикл “СансетРозе”, который крутили из года в год, каждые новогодние праздники по каналу АТВ. В комнате царила праздничная атмосфера, повсюду были развешаны разносветящиеся гирлянды различных форм и окружностей, прикреплены к потолку золотистые дождики, и конечно же сама ёлочка стоявшая в полном одиночестве в другом углу которая умело притягивала новоиспечённые взгляды на себя красивую. Она была наряжена всяческими игрушками, конфетами, разноцветными шарами, ватой и под ёлочкой таились искусственные презентики а по полу вокруг неё рассыпанными блестели светящиеся своей позолоченностью малюсенькие бумажные звёздочки. Их дружными усилиями недавно спущенные с чердака ёлочные украшения заполонили зальную комнату их домика, pазукрасив её на праздничный манер. Уж очень удивил отца вопрос малыша.

— Папа, а ты не хотел бы сейчас вернуться в детство ? — Вскинув головку и поглядывая на родителя сын замер в ожидании ответа.

Взяв паузу, Рики Фрост сумел таки парировать сыну.

— Сынок, жизнь настолько сложна и непредсказуема, ибо не мы диктуем ей условия а она диктует их нам, и если из детства вовремя не перебраться во взрослость, то она сожрёт тебя с потрохами. Так повелось, что ребёнок не в состоянии бороться с глобальными посылами судьбы, а вот взрослый человек всегда готов противостоять им достойно.

— Ах, значит ты сам решил когда тебе подаваться во взрослую жизнь ?

— Ну нет, сынок... — Он взъерошил ему волосы. —…пробил час, и он пробудил меня от детского сна, и велел немедленно перебираться на островок под названием — взросление.

Данди Бой в этот момент бросил взгляд в окошко, что выходило на улицу, где сейчас наблюдал за плавным падением снежинок. Oт всей им зримой умиротворённости, миролюбия, необычайной красоты волшебной зимней прелести его душа парила в самых высотных облаках. Он улыбнулся, затем перевёл взгляд на горящий в уголке телевизор, по которому уже транслировался бейсбольный поединок национальной лиги и сказал бубня себе под нос.

— А мне бы сейчас хотелось окунуться во взрослую жизнь, окончательно выбраться из младенческих сетей.

— Ты что, Данди ? — Удивлённо посмотрел на него отец. — Ты в самом лучшем из миров, в самом волшебном, в самом беззаботном, завидном и интересном. — Сказав это, отец приобнял любимого сына.

— Ты правда так считаешь, па ?

— Ну конечно.

И окружающий мир стал для малыша чуток яснее.

– Люди забираются в скорые поезда, но они уже сами не понимают,

чего ищут, - сказал Маленький принц. - Поэтому они не знают покоя

и бросаются то в одну сторону, то в другую...

Маленький принц Антуан де Сент-Экзюпери

Рональд ждёт внучка, и блуждает в воспоминаниях.

Строгость выражения на его лице рисовало уж больно читаемую картину, имевшую банальный подтекст : старик готовился к очень ответственному и серьёзному дню. Прильнув к зеркальному отражению и всматриваясь в него он видел лишь свой старческий нос, и до ужаса морщинистый лоб, а с ним подбородок. В связи с дряхлостью в движениях, и донельзя ослабленности прокуренного организма, старик порою был не в состоянии лишний раз поднять руку в поисках выключателя света, или элементарно, поднести к своим кривым губам кружку чая , не говоря уже о более грандиозных целях .Oн был слишком стар для таких функций, и лишний раз не испытывал судьбу ради личностного удовлетворения. Что радовало, так это то, что в его девяностолетнем возрасте мозги ещё варили, и нe приходилось страдать маразмом. Hо всё же был весомый минус — немощность. Он начинал терять терпение, так как от своей слабости терял контроль над телом, над обеими руками. Он знал, что их одолевала вялая дремота, и чтобы привести руки в движение, пробудить ото сна ему приходилось вызывать все здоровые и нездоровые силы внутреннего расходования, а такой медот стоил дорого. Всё что от него требовалось, так это проявить мужество и усилием воли поднять руку и протереть запотевшее зеркальце, после чего всмотреться в — как это у него бывало каждый Божий день по утрам — в свои глубокопосаженные, трепещущие от уже пережитого и увиденного старческие синего цвета глаза с младенческим взором. Как бы он не пытался достучатся до заблокированных участков тела посредством мозгового позыва отправляемого в мышечную область, призывая восстать, действовать и придти в движение, толку небылой : обе его руки ослушивались подчиняться, они как висели в неподвижном положении так и оставались висеть.