Дана и Бродяга

Караванова Наталья Михайловна

Вот только лежанка из шкур покрыта вполне обычной простыней. Складной пластиковый стол и стул тоже никак не вписываются в привычные представления о кочевой жизни.

– Это Меас-саа, твой сродник, - ответил молодой голос с улицы.

Хозяин шатра быстро опустил на лицо широкий башлык и шагнул из-под полога.

Навстречу одновременно с ним шагнул человек в полосатом плаще пустынника. Рыжие полосы плаща чередовались с серебристо-серыми. Прибывший кхорби был немного выше хозяина. Он, как полагается по закону учтивости, протянул вперед руки для приветствия:

–

Давно тебя не видел, Саат.

– Я тоже рад встрече, Меас, - усмехнулся хозяин, слегка касаясь протянутых рук.
– Как дела в кочевье? Все спокойно? Впрочем, я забыл о гостеприимстве. Зайди в мой шатер, погонщик!

Оба, как велит здешний обычай, удобно устроились на коврах. Не успел Саат крикнуть, как с улицы заглянул мальчишка. В халате желтого цвета он казался темнокожим. А может, виной тому, что паренек стоял против света. Зато так видно, что вихры у него русые. У жителей пустыни таких не бывает.

– Мэо спрашивает, не захотите ли вы чаю?
– весело спросил он.

– Передай Мэо, что мы будем рады!

Саат, наконец, откинул с лица капюшон.

– Ох, Саат, - соблюдая давно устоявшийся ритуал, изумился гость, - твоя кожа совсем белая! Тебя не любит солнце пустыни.

И верно. У хозяина кожа куда светлее, чем у погонщика, вот только и белой ее никак нельзя назвать. Смуглая кожа среднего горожанина, который не слишком много времени проводит на солнце. Это объяснялось просто: Саат был рыжий. Как у большинства рыжих людей, его кожа под солнцем краснела и быстро облезала, не оставляя следов загара.

Тот пожал плечами:

– Солнце пустыни многих не любит. Меас, я понимаю, у вас не принято переходить к делам, едва встретившись. Но я вижу, что твой науг не знал отдыха всю ночь. Какие новости?

Гость, соглашаясь, приподнял ладони:

– Ты правильно понял. И нам есть, о чем поговорить, погонщик тех, кто никуда не идет.

Вошла Мэо. Уж она-то как раз была чистокровной кхорби. Смуглая и темноволосая, она двигалась плавно, словно в танце. В руках девушка держала поднос с двумя пиалами, чайником и горкой лепешек. Открыто улыбнулась хозяину и гостю, поставила поднос между ними.

– Приветствую, Меас-саа. Ты давно о нас не вспоминал, я успела соскучиться...

– Хочешь, присядь с нами, Мэо, - позвал хозяин.

Но Мэо прекрасно понимала, что можно, а что нельзя. Откинула длинные косы назад, пояснила:

– Я лучше потом зайду. Когда вы поговорите. А то от ваших разговоров мне тревожно, даже делать ничего не могу.

Когда девушка вышла, Меас лукаво заметил:

– Я теперь понимаю, сродник, почему ты не позвал в свой шатер Сиан-ли... когда вокруг такие красавицы ходят...

Саат закрыл тему:

– У тебя красивая сестра, я ее помню. И все-таки, что случилось?

– Много чего. Во-первых, Катх-саа передал: на его караван было нападение пять дней тому назад. Тех, кто выжил, приютили люди Асхама.

Повисла пауза.

– Что-то еще?
– рыжий видел, что Меас недоговаривает. Это могло означать, что погонщик не уверен в информации. Или же наоборот, уверен,

но считает это внутренним делом кланов.

– Да. Есть еще караван, от которого много дней не было вестей. Слишком много дней. Их не видели у источников, они не оставляли знаков в штормовых укрытиях... однако мы не с того начали. Мои разведчики, как ты просил, были в долинах у Полой горы. Они видели людей вашей крови, их было много - как большое кочевье. Но разведчики говорят, никто из тех людей к нападениям на караваны не причастен. Там все строго. И все на виду.

– Понятно. А у вас как?

– Те, из Старых камней, приходили снова. Они приходили, чтобы показать, что сильнее нас. Я сказал мужчинам взять ружья, думал, будет драка. Они подожгли шатер, и мои люди убили одного из них. Теперь я жду, что они вернутся нас убивать. Я пришел за помощью, Саат...

Саат выругался на языке, который погонщику был незнаком, и долго молчал. Потом спросил:

– Когда это случилось?

– Вчера. До заката.

– Твои шатры все так же стоят у Каменных столбов?

– Да. Но я просил семьи сниматься. Когда я вернусь, весь клан будет готов выступить.

– Может оказаться поздно, - пробормотал хозяин шатра, поднимаясь.

Позвал:

– Вурэ!

Русый мальчишка снова заглянул в шатер.

– Позови Марко и Рэтха. И Алекса. Скажи, срочно. Скажи, чтоб Алекс прихватил карту. Ему, похоже, сегодня командовать. И пусть предупредит Тха. Его отряд выступит в ближайший час.

У мальчишки смешно отвисла губа:

– Но как же... солнце?

– Беги, малыш.

Вурэ исчез.

– Саат, скажи, почему ты сам не будешь командовать? И твои люди, и мои, тебе доверяют...

– Алексу тоже.

– Не так, как тебе. Ты в пустыне давно, тебя помнят и песок и камень.

– Только солнце здешнее не любит, - ввернул Саат.

– Зато любит Звезда.

Спутник Руты, ночное светило пустыни, так мал, и его орбита так далека, что жители именуют его Звездой. Старшей звездой, звездой пути. Она - один из основных ориентиров бредущего по пустыне каравана, оттого и произносится так, с придыханием, - Наэса-зэ, Звезда.

Меас раньше часто бывал здесь, в «кочевье тех, кто никуда не идет». За много лет он научился понимать здешних жителей, и даже видел больше, чем доступно им самим. Странная, смешенная группа людей, сложившаяся из бывших солдат, из осколков уничтоженных войной племен, из беженцев и бывших бандитов, все больше и больше походила на единое племя. И это племя училось драться за свое существование, драться не столько с пустыней, сколько с людьми, иными ее незваными обитателями. Меас был молод и считал, что его племени не худо было бы тоже этому научиться. С тех пор, как он стал погонщиком, в мире многое изменилось. В мире - да. Но традиции кочевий остались незыблемы. Его слушали - но лишь, если видели непосредственную угрозу благу рода. Если нет - делали, как считали нужным. Традиционно, погонщик кхорби не приказывает. Он может просить, но чаще просто высказывает свое слово. И его слышат. Или не слышат.