Дань
Шрифт:
Фужеры ударились, и наполнили комнату хрустальным звоном. Усталость и скованность исчезли, уступая место веселью и непринуждённости. Через несколько минут Юля действительно чувствовала себя, как дома. Она оживлённо спорила и, не стесняясь, высказывала своё мнение по тому или иному поводу. За чаем, женщины так увлеклись разговорами о кулинарных рецептах, что не заметили, как Андрей исчез. Только когда входная дверь хлопнула, и Андрей появился в дверях с двумя букетами цветов, они вспомнили про него.
– Это вам, – он протянул каждой по букету. – Давайте теперь выпьем за ваше знакомство.
Против
Время неумолимо двигало стрелки часов. Расставаться не хотелось, но день кончался не считаясь ни с чьими желаниями.
Андрей провожал Юлю домой. У парадной они остановились.
– Следующий визит к нам, – сказала Юля. – Я поговорю с родителями и сообщу тебе. А сейчас, пока, завтра в институте увидимся. – Она сдвинула фуражку Андрея ему на глаза и скрылась в парадной.
Утром Евгения Петровна не стала будить сына. Она приготовила завтрак и накрыла на стол. «Вот теперь пусть встаёт» – подумалось ей. Открыв дверь в комнату, она увидела странную картину: её сын в одних трусах сидел на стуле и в бинокль разглядывал соседний дом.
– Вот уж никогда не думала, что ты способен заглядывать в чужие окна, да ещё в бинокль. Что ты там увидел?
– А ты сама посмотри. – Андрей протянул матери бинокль. – Вон в то окно.
Мама взяла бинокль и посмотрела. В комнате находилось несколько человек. Обыкновенная контора. Ничего особенного. Она уже хотела убрать бинокль от глаз, но одна девушка повернулась к ней лицом, улыбнулась и помахала рукой. Это была Юля.
Как ошпаренная, Евгения Петровна отскочила от окна и уронила бинокль.
– Стыд то, какой! Ты, что ж позоришь меня на старости лет? Она же увидела меня.
– Мама, что ты так испугалась? Это же у тебя бинокль, а не у неё. Она тебя не может увидеть – только твой силуэт.
– Какой Силуэт? Она же помахала мне рукой. А ты хоть бы штаны одел. Стоишь перед девушкой в одних трусах. Не стыдно? Одевайся и приходи завтракать, только без бинокля. Ты не опоздаешь? До института далеко ехать?
– Ты же сама только что видела. Если с биноклем, то один шаг шагнуть, а если нет, то надо ещё и улицу перейти.
Через сорок минут Андрей, одетый по всей форме, открыл двери института. Ещё через пять он докладывал главному конструктору о своём прибытии.
– Как долетели? Где устроились? Может быть нужна помощь? У нас при институте есть гостиница, – сухо спросил его Главный.
– Спасибо, я живу прямо напротив вашего института. Наш командир передавал вам привет, ждёт, не дождётся вас увидеть.
– Вот мы с вами вместе к нему в гости и поедем. Вы должны получить с опытного завода насосы и двигатель, как оформите всё, вместе с вами и ещё одним человеком полетим в гости к командиру. Сейчас найдёте нашу сотрудницу – Науку, вам подскажут, где она и поезжайте с ней на завод. Она поможет разобраться с комплектацией. Можете выполнять.
Андрей вошёл в лабораторию, приложил руку к козырьку и отрапортовал:
– Товарищ Наука, прибыл в полное ваше распоряжение.
После посещения завода они обошли весь центр города. Как будто целую вечность Андрей не был здесь. Он рассказывал Юле про своё детство, про своих друзей, про свою учёбу. Она внимательно слушала его, и всё время чему-то улыбалась.
–
Север, лишённый пышности и торжественности, как огромный магнит притягивал к себе всех, кто хоть раз побывал на нём. Здесь не было великолепия дворцов, берег не утопал в зелени, море и солнце не ласкали тело. Сопки, свинцовые волны и беспорядочный крик чаек, встречали гостей. Здесь было то, что нельзя отыскать ни в одном уголке Земли. Тут воплощались в реальность самые смелые и дерзкие мечты, тут из мягкого и незакалённого человеческого существа выкристаллизовывался твёрдый, целеустремлённый и неприступный характер. Честь, достоинство и взаимовыручка здесь были нормой жизни. Именно эти качества, которые в столичных городах были не в особом почёте, здесь, на севере, являлись тем могучим магнитом, который притягивал к себе самых умных, самых честных и самых смелых.
«Резвый» уже не казался Андрею старой посудиной. Он, как старый и мудрый профессор, стоящий за кафедрой, возвышался над причалом, поражая своей красотой. Зайдя по трапу на корабль, Андрей со своими попутчиками вошли в каюту командира.
– Ну, слава Богу, прибыли! – Старик подошёл к Главному и обнял его.
– Здравствуй, дорогой, здравствуй. Сто лет не видел тебя. – Главный стиснул командира в объятиях. – Давай-ка сейчас организуем встречу с кораблём, я очень соскучился по нему, а потом накрывай стол. Я тебе сюрприз привёз. Кажется, я подобрал себе приемника. Лет десять у меня ещё есть и за это время мне надо его подготовить. Вернее – её. Прошу знакомиться – наша Наука, – он, взяв за руку Юлю и подвёл её к командиру.
– Здравствуй Юлечка. Мы уже знакомы с тобой, но после такой рекомендации надо знакомиться заново. – Командир галантно взял Юлину руку и поцеловал. – Давай, лейтенант, благоустрой наших гостей и проведи по кораблю, а я за это время отдам некоторые распоряжения.
Прогулка по кораблю произвела огромное впечатление не столько на Юлю, сколько на Главного. Каждый уголок, каждый винтик был ему знаком. Всё напоминало о боевой юности. Ко всему он относился, как к живому и дорогому существу. Пройдя на бак, Главный остановился у брашпиля.
– Ну, что, старичок, всё ещё служишь? А помнишь, как мы с тобой рыбаков спасали? – Было не понятно с кем разговаривает Главный: то ли с механизмом, то ли с Андреем и Юлей. – Их судёнышко осталось без винта, любая волна могла опрокинуть его и похоронить в пучине весь экипаж. Надо было спасти рыбаков. Шторм в шесть баллов не шутка. Мы на свой страх и риск стали швартовать рыбаков к своему правому борту. Всех сняли и ты, – он похлопал рукой по брашпилю, – выстоял. Хотя все внутренности скрипели и гудели. А трос не выдержал. Когда последний человек был спасён, волна ударила в борт и оборвала трос. Он, как молния, просвистел у меня над головой. Я и сейчас этот свист во сне иногда слышу.