Дань
Шрифт:
Вечером в кают-компании происходил «разбор полётов».
– Прекрасные, просто прекрасные результаты, – говорил Главный, обобщая данные, полученные при испытаниях. – Мы даже получаем параметры, которые превышают расчётные. Двигатели слабоваты, они не тянут, не дают возможности проверить всё при полной нагрузке. Следующая задача это проверка в штормовых условиях. Будем ждать усиления ветра и волнения моря. В конце испытаний будем работать на форсажном режиме. Необходимо вытянуть из корабля всё.
Ничего
Только через день корабль догнал шторм. Как мальчишка, влезающий в драку, размахивающий кулаками направо и налево, не разбирая кого бьёт, своих или чужих, корабль влетел в бурю. Огромная волна, подбросив его как игрушку, нанесла сильный удар в левый борт. Всё, что не было закреплено, полетело на пол и на головы. Послышался треск, и звон разбитого стекла.
– Вот это то, что нам надо! – обрадовался Главный. – Теперь можно начинать.
– К каждому гражданскому были прикреплены по два матроса. Им поставили задачу следить, чтобы гражданские не улетели куда-нибудь и не получили травму. Феликс был помещён в медчасть. Его положили на кровать и привязали к ней ремнями. Он совершенно ничего не соображал. Весь зелёный он валялся на койке и выбрасывал из желудка всё, что там находилось. В конечном итоге желудок иссяк, но облегчения не наступило, напротив, теперь судороги сводили его внутренности, выдавливая из них желудочный сок.
– Неужели ему ничем нельзя помочь? – спрашивал у корабельного врача Дима.
– Это морская болезнь. Не наркотики же ему вводить? Шторм закончится и ему сразу станет легче.
А шторм и не собирался заканчиваться. Поймав кораблик, он играл с ним, как кошка с мышкой, то, подбрасывая его вверх, то, заваливая на борт. Команда к удивлению гражданских вела себя совершенно спокойно. Это была обычная работа, такая же обыденная, как для учёных лабораторные исследования. Они заканчивали вахты и ложились спать, не обращая внимания на то, что их тела вместе с кораблём болтались, как в водовороте.
Всему приходит конец. Наигравшись с корабликом, шторм бросил его, и умчался в океан, забыв, про недавнюю игрушку.
Утро следующего дня море показало своим гостям другую сторону. Как зеркало оно послушно окружало корабль. Абсолютный штиль. Ни малейшего ветерка. Полный покой.
– Море просто подыгрывает нам, – сказал Главный командиру. – Посмотри, какой штиль. Самое время перейти на форсаж.
Двигатели взревели с неистовой силой, из трубы повалил чёрный, как смоль дым. Корабль рванул вперёд из всех сил.
После обеда в кают-компании не происходил «разбор полётов», был триумф. Все не взирая ни на чины, ни на звания, обнимали и поздравляли друг друга.
–
С мостика, друзья увидели с высоты птичьего полёта необъятные просторы моря. Солнце слепило глаза. Корабль резал форштевнем морскую гладь и неудержимо рвался вперёд. В репродукторе звучала музыка, это был «марш энтузиастов». Командир подошёл к репродуктору и включил его на полную мощность.
« Нам нет преград, ни в море, ни на суше. Нам не страшны ни льды, ни облака…»
Переполненные эмоциями от успеха своего дела и от поразившей их картины моря, четверо друзей подхватили песню и продолжили:
« Знамя души своей, знамя страны своей, мы пронесём через миры и века».
Корабль подходил к берегу. Вдалеке показалась узкая полоска земли, знакомая база и родной причал. «Резвый» медленно приближался к месту своей стоянки, матросы ошвартовали корабль, и он, выключив двигатели, застыл в ожидании новых походов.
Кают-компания прощалась со своими гостями. Закончился обед, но никто не уходил. Все делились впечатлениями после окончания похода. В углу старпом уютно устроился в кресле и читал свежие газеты, которые принесли с берега.
– Ну, что там нового пишут? – спросил его командир.
– Так, ничего особенного, всё в законы изменения вносят.
– Что же они на этот раз решили внести?
– Ничего значительного. Раньше целями и задачами предприятия являлось удовлетворение потребностей общества, а теперь прибыль.
– Ну-ка, дай сюда, – командир протянул руку за газетой. – Ты что-то путаешь. Этого не может быть.
Старпом отдал газету командиру.
Он несколько раз перечитал статью и положил газету на стол.
– Это очень даже значительно, вы даже представить себе не можете, насколько это значительно.
Его лицо, которое только что излучало гордость за своё дело и радость победы, потускнело, он осунулся и сгорбился. Руки едва заметно дрожали. Не говоря никому ни слова, и не прощаясь ни с кем, он вышел из кают-компании.
Последний поход «Резвого»
Главный долго стоял у автобуса и ждал командира, но тот так и не вышел. После того, как он покинул кают-компанию, никто его больше не видел. Командир не выходил из каюты и на любые вопросы отвечал, что очень занят.
Автобус покатился по извилистой дороге. Андрей со своими друзьями мчался в Питер к Юле. Молодёжь хотела спросить у Главного, что произошло с командиром, но никто не решался. По лицу Главного было видно, что он прекрасно понимает, что произошло, и что он сам находился в таком же угнетённом состоянии.