Дань для Хана
Шрифт:
Не доставлю такой радости — сдохнуть первее их!
Мы прошли за двумя парнями, встретившими нас перед первыми строениями заброшенного завода. Они нас молча проводили к основному блоку — огромному полуразрушенному зданию с цехами. Стены в дырах, окна побитые, скол усеивал пол, бетонные полы раскурочены, оставшееся оборудование разбито в хлам.
— Это Назар, — вместо приветствия кивнул на висящего мужика Юсуп. На руках наручники, они в свою очередь на крюке. Полуобнажён, в кровищи как лицо
Он мне показался знакомым. Не уверен, что это точно, лицо… Может где пересекались, но если бы он был значимой фигурой, я бы запомнил, а он если и попадался мне на глаза то, как мелкая сошка.
— Кто? — мой вопрос хоть и был размыт, но предельно ясен.
Шакал хмыкнул, перекошённой оттёком харей и чуть оскалился окровавленными зубами.
Я покосился на Юсупа, он чуть глаза опустил и покачал головой. Значит, пока пытали, ничего не смогли выбить.
Молчун. Шакал…
— Ты знал, что машине не я? — это был последний вопрос, который меня волновал.
Оскал стал шире и теперь во взгляде триумф полыхал.
Это стало ударом. Я готовился к оправданиям, заверениям, что вышло нечаянно и прочая хрень, но вот такого откровенного признания — почти насмешливого плевка…
Меня от злости начинало колотить. Жилы трещали оттого, как я кулаки сжал.
— Яр, — чуть повысил голос, вибрирующий от гнева. Бросил через плечо одному из своих и руку в ожидании поднял. Через пару секунд, и несколькими хрустящими сколом шагами за спиной, в мою кисть вложили рукоять ножа. Ярослав был, как всегда, понятлив. Да он единственный, кто в моей группировке любил работать ножами.
Я не собирался кого-то ругать, плеваться угрозами, вырезать правду. Если бы Шакал был готов заговорить, он бы уже всё рассказал — а он не показывал страха, и потому, точно горец принимал участь, когда я неспешно оставлял глубокие надрезы по его телу. Лишь дёргался и стонал сквозь зубы. Я методично располосовывал вены и наносил опасные раны на животе, следя за тем, как бодро вытекает кровь. Я не получал удовольствия, но в его крови видел смерть своих.
— Связать и закопать! Живьём! Максат и Шамиль останьтесь у могилы и прождите ночь, чтобы убедиться в его смерти.
Напоследок перерезал жилы на ногах:
— Его семью мне! — бросил Юсупу, ещё рассматривая дело своих рук.
— У него никого… — Кирилл было заговорил, но тут меня осенило. Я опять Шакалу в глаза посмотрел:
— Я тебя помню. На свадьбе сестры ты был в числе гостей… со стороны жениха, — памятливо добавил я.
Если Шакал что-то и хотел сказать, то из горла лишь сип сорвался.
Зато у меня мысль пошла ворочаться быстрее. Вопросы посыпались один за другим, жаль ответов не находилось. Дело становилось всё более запутанным. И связь с группировкой Монгола не радовала совсем, потому что подводила к новой войне.
— Он не из моих, — заверил Юсуп, когда покинули
— Кто? — повторил я вопрос.
— Пока не знаю, — качнул головой Кирилл. — Крыса глубоко сидит и сейчас затаилась.
— У тебя осталось четыре дня, — я не собирался уступать на дня.
— Я помню, — кивнул Юсупов. — Только думаю тут дело серьёзней банальных разборок и недопонимания.
— Об этом я тебе ещё говорил в первую нашу встречу пару недель назад, когда ты на меня наехал с обвинением.
— Всё так! — Юсуп с достоинством принял мой горький упрёк. — Я знаю, что ты до сих пор зол и жаждешь мести. И что мои дочери теперь твои, но… я бы просил для них…
— У тебя нет права просить, что либо, — отрезал я.
— Да, просто, если со мной что-то случится, ты разберёшься в ситуации, не дай им умереть.
Я нехотя кивнул:
— Обещаю, и ровно с тем клянусь, — я не мог смолчать, — если это ты, а девки мне станут обузой — грохну с особым извращением!
— Согласен! А теперь я бы хотел поговорить с Региной…
— Старшая? — задумчиво уточнил я.
— Да, — Кирилл смотрел на меня с надеждой. — Убедиться, что жива.
— Ты мне не доверяешь?
— Ты казал, что позволишь поговорить, — ушёл от прямого ответа Юсуп.
— Я держу своё слово, — но пока набирал сына, поинтересовался:
— А с младшей не желаешь общаться?
— Так уже, — непонимающе сморгнул Юсуп. — Сказала, что в порядке. Стоп! — заткнулся, дыхание затаив. — Она… без твоего разрешения?
— Значит уже, — глубокомысленно кивнул я, уже прикидывая кому из парней настучу.
— Чёрт, Хан, — сглотнул Кирилл, — она бывает очень несносная, но…
— Проехали, сам разберусь, что к чему. Свою девку дай к трубке, — бросил, когда на проводе голос сына раздался и я всучил телефон Юсупу.
Кирилл на мою реплику нахмурился, но сглотнул. С дочерью обмолвился парой слов, а на прощанье мягко обронил:
– Ты же знаешь, что я тебя люблю и желаю лучшего? Терпи…
Я бы никогда не сказал такого дочери в плену, отданную в подстилки врагу. Но это я, а это другой!
— Гавр, — уже сидя в машине, набрал одного из своих, кто за младшей Юсуповой присматривал, — приготовь мне комнату. Скоро приеду. Еды привезу. Завтра Карим в гости заглянет.
Перед приездом домой, пришлось ещё с Монголом увидеться на нейтральной территории.
Закинул удочку о родственнике и казнённом убийце. Можно было бы и по телефону, но меня волновала реакция на мои вопросы. Я сомневался личной причастности Монгола к случившемуся, но он знал что-то и не договаривал. И когда я спрашивал за брата. И когда перебирал варианты связи подрыва/подставы/киллера.