Дамское танго
Шрифт:
Нашкодившей школьницей Вероника тихонько забралась на диван и надолго застыла там в позе эмбриона.
Закончился апрель с его пекущим солнцем и заморозками по ночам.
Не случайно всю последнюю неделю Веронике было так тревожно на душе. В мае в ее дом пришла беда: умер Гагарин.
Он лежал в углу клетки, съежившись, уткнувшись головой в полусжатые кулачки. Вероника достала остывающее тельце и, отгоняя ужасную мысль, безуспешно пыталась оживить его своим дыханием.
Гробик она склеила из красной
Двор опустел и умолк, только когда стемнело.
Веронику пугала темнота, но людей она боялась больше.
Благо, луна уже набрала силу, а трель соловья в сквере немного развеивала страх. К тому же, невдалеке, над детской площадкой, светилась лампочка.
Опустив Гагарина в сырую ямку, она слепила над ним холмик, как делала когда-то в детской песочнице, и минуту постояла.
– С кем же я теперь картошку в мундирах есть буду, - попричитала шепотом, оплакивая его по-бабьи.
На обратном пути в потемках она столкнулась с мужиком, который тут же убежал, гулко топая и ломая кусты. Вероника кинулась в другую сторону, но споткнулась о бордюр и упала, больно ударившись коленкой.
– Зар-р-раза...
– выругалась всердцах.
Басом залаял "кавказец" со второго этажа и она, бросив искать оброненную лопатку, побежала, прихрамывая, в подъезд. Дома намазала зеленкой колено, ссадины на ладонях и заплакала так горько, как плакала только в детстве.
? ? ?
На следующий день Вероника взяла бесплатный отпуск и засобиралась в дорогу. Теперь ее ни что не держало дома.
"Только посмотрю со стороны на них".
Из-под стопки постельного белья в шкафу она достала сберкнижку с заложенными в нее несколькими купюрами. Пересчитав их, одну сунула обратно. Невольно взгляд поймал последнюю запись: "четыре тысячи рублей" - накопленные за всю жизнь деньги, которые год назад в одночасье превратились в простые бумажки. "Пластическая операция. Мечта идиотки". Перед уходом она подержала в руках потертый рисунок с Томом и положила обратно на полку.
На вокзале, узнав расписание, Вероника решила добираться до места электричками.
"В них к уродам больше привыкли, да и дешевле, чем в пассажирских поездах".
Началась посадка и первая же старушка, севшая у окна, напротив, спросила:
– Деточка, а шо ж случилось?
– Где? А.... Это я в танке горела, - и глянула на сердобольную - не обиделась ли.
– Ой, бидна дытына...
Столько людей сразу она не видела давно.
В вагоне стоит невообразимый шум. Кучка зевак собралась возле наперсточников.
– Кручу-верчу, запутать хочу! Ставишь рубль - забираешь два. Никакого обмана!
Где-то под лавкой, в туго завязанных мешках истошно визжат доверчивые поросята. Их крики заглушает тренированный женский голос за спиной Вероники.
– Ты представляешь,
– Покупайте свежие газеты!
– будто в рупор трубит разносчик.
– Последние новости! "Парад суверенитетов"! Вслед за Российской Федерацией и Молдовой, декларацию о суверенитете приняла Украина!
После большой политики запахло нищетой.
Постукивая алюминиевой тросточкой по ножкам скамеек, по проходу семенил с высоко поднятым острым подбородком сухой, как палка, старик. В каждом "купе" он разворачивался всем телом в сторону окна и коротким кивком головы то ли молча представлялся ("честь имею"), то ли здоровался.
Когда в армейский котелок с длинным шнурком, висевшим на его шее, со звоном падала монета, он с тем же полупоклоном коротко говорил: "спасибо".
Его осанка и манеры говорили о желании выглядеть достойно, но старомодный пиджак с чужого плеча, робость во взгляде и суетливость делали образ слегка карикатурным.
Веронике сразу становится жалко старика, и она ищет в сумке мелочь. Остались только бумажные рубли. "Он даже не услышит", - кладя деньги, подумала невольно с сожалением. Но слепой каким-то чудом почувствовал ее:
– Спасибо, дочка! Поезжай автобусом.
Вероника в смятении вздрагивает. Так ее не называл ни один мужчина. Она вглядывается в лицо старика, надеясь и страшась отыскать родные черты.
"Показалось", - промолвила про себя.
"Какой ещё автобус?..
Напротив нее, над сердобольной старушкой облокотившийся о спинку кресла любознательный мальчик уже час в упор рассматривает лицо Вероники.
От этого занятия его отвлекают раскатистые голоса молодежной компании с гитарой:
– Родина.
Еду я на родину,
Пусть кричат - уродина,
А она нам нравится,
Хоть и не красавица,
К сволочи доверчива,
А ну, а к нам - тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля...
После второго припева сосед Вероники не выдерживает:
– Совсем распустились! Что это за слова такие:
"Эй, начальник!
Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла!"
– Ну а что же вы хотели? Теперь у нас дерьмократия, - и пухлый дядька сложил губы куриной гузкой, высунул кончик языка и, разведя руки, издал неприличный звук.
Вдруг через весь вагон стремительно проходит сосредоточенный мужчина. При этом на колени сидящих слева и справа он ловко мечет какие-то книжечки.
Подождав, видимо в тамбуре, пока люди залюбуются календарями и картами с голыми красавицами, хмурый человек уже идет обратно их отнимать. Тем, кто не желает возвращать, он на пальцах, с мычанием показывает цены. Торговаться неудобно - глухонемой.
Когда тот уходит, сосед Вероники предлагает, потирая руки:
– Может, "в дурака"? (А что еще делать в дороге?).