Дамский гамбит
Шрифт:
— Откуда вы знаете Родиона?
— Я не знаю его, — заюлила Полина. — Мне подруга о нем говорила. Сказала, что очень достойный молодой человек.
Трубка снова «задумалась». Наконец, собеседница уже без прежней теплоты ответила:
— Оставьте свой телефон. Родион вам перезвонит.
Полина назвала несколько цифр, из головы и тяжело вздохнула. Ждущих перехитрить не удалось. Впрочем, малюсенькую пользу эта беседа все-таки принесла. Женщина вспомнила, что где-то уже слышала подобные всхлипывания об обретении нового смысла жизни. От кого? От Варфоломея Павловича! Точно! Женщина даже подпрыгнула от радости.
А прошлой осенью старик хвастался гостившей у племянницы Полине, что нашел утерянный смысл жизни благодаря новым братьям.
Женщина бросилась к тумбочке, выгребла из нее кучу старых конвертов, открыток и несколько записных книжек. Перелистала парочку. Вот он, дружок: Крюков А.П., ул. Пионеров 22, 173. Полина помчалась по этому адресу. Поднялась на четвертый этаж. И, не отдышавшись, нажала на кнопку звонка. Открылась дверь, на пороге появился толстый лысеющий мужик в очках. Он и Полина в недоумении уставились друг на друга.
— Простите, — пролепетала женщина. — Я, наверное, квартирой ошиблась. Мне надо к Варфоломею Павловичу Крюкову.
— Ах, к Крюкову, — закивал мужик. — Так он здесь больше не живет. Квартиру нам продал и съехал.
— Куда?
— Понятия не имею.
Лысый захлопнул дверь, а Полина осталась стоять с несчастным выражением лица. Что же предпринять? Как там говорил прямоугольный следователь? Соседи — лучшие помощники ментов. Какая-нибудь бабушка в бигудях, страдающая от скуки, — незаменимый информатор. Не колеблясь, Полина позвонила в соседнюю квартиру. Ей открыла женщина с усталым, увядающим лицом.
— Извините, — заторопилась Полина, — хотела вас спросить… Я Варфоломея Павловича разыскиваю, вашего бывшего соседа. Он не оставлял адрес, куда переехал?
Женщина отрицательно покачала головой:
— Вроде в другой район.
— Куда точно, не вспомните? Мне он очень нужен. Тут ему почтовый перевод пришел на этот адрес.
— К сожалению, ничем помочь не могу. Палыч в последнее время ни с кем не общался, кроме этих, опекунов своих.
— Опекунов?
— Ну да, из секты. Так его опекали, что старик совсем в развалину превратился. Я ему: «Палыч, вам бы врачу показаться». А он — ни в какую.
Хуже ребенка стал. Что ему братья приказывали, то и делал. Они ему, кстати, и переезжать помогали.
— А где этих опекунов найти, не знаете?
Лицо женщины приняло холодное выражение.
— Нет.
— А может, у него друзья какие были, с кем он в секту ходил?
— Не знаю. Хотя… Палыч еще до того, как умом тронулся, с одной старушкой дружбу водил. Они в собесе на каком-то вечере познакомились. Там для стариков иногда мероприятия устраивают. Так они за ручку сперва в собес ходили, а потом также на пару — в секту. Прямо, как молоденькие. Смехота!
Звали его подругу, кажется, Вера Николаевна.
А фамилия у нее такая веселая…
Дудкина!
— А где она живет?
— Да рядом где-то. Палыч ее всегда пешком ходил провожать. На Гайдара, что ли. Помню, дед говорил: домик у бабульки свой, еще дореволюционный.
Полина скривилась. Она знала эти кривые улочки, убегавшие вниз, к трамвайной линии. Вдоль дороги там стояли сплошь частные старые домики.
Попробуй разыщи, где живет одинокая старушка с веселой фамилией.
Полина взглянула на часы: начало шестого. Если поспешить, еще можно успеть в собес.
Капитолина Юрьевна, занимавшаяся одинокими стариками, несмотря на то, что рабочий день подошел к концу, встретила настырную посетительницу приветливо.
— Что вы хотели? — поинтересовалась она, и ее милое полное лицо осветила тихая улыбка.
— Мне очень нужна помощь. Я разыскиваю одну женщину. Она когда-то ходила в собес на вечера.
Дудкина Вера Николаевна. У вас случайно нет ее адреса?
Капитолина Юрьевна подняла налитые соком руки к густым пшеничным волосам, собранным в высокий пучок. Дотронулась до башенки, точно погладила ее. Спросила:
— А вы ей кто? Кстати, представьтесь.
— Венза Полина Александровна. Я Дудкиной никто. Просто… Хочу передать ей одну вещь. По просьбе старых друзей Веры Николаевны.
— Ясненько. Но я что-то этой женщины среди наших подопечных не помню, — нахмурила брови женщина. — Да вы присядьте. Сейчас в компьютере списки посмотрим.
Капитолина Юрьевна защелкала мышкой и напряженно уставилась на монитор. Полина по профессиональной привычке осмотрелась вокруг. На окнах сочно зеленеют ухоженные цветы. Без сомнения, их регулярно подкармливают и вовремя пересаживают. На книжной полке — томик стихотворений Апухтина, брошюрки «Семья» и «Наследство Конфуция». На рабочем столе в хрустальной стопочке — бархатные шапочки мать-и-мачехи. Под стеклом — фотография какого-то красивого места. То ли Кавказа, то ли ..
— Увы, — с сожалением покачала головой Капитолина Юрьевна. — Такой у нас нет.
Полина встала:
— Извините. Спасибо.
— Да за что вы извиняетесь?! Так хотелось вам помочь и Дудкиной этой. Ведь для одиноких стариков каждый гость — радость. Они совсем как дети.
Такие же беспомощные и доверчивые.
Полине ничего не оставалось, как ехать на Гайдара. Женщина затормозила у начала улицы. Несколько минут сидела в машине и курила. Потом рывком поднялась и вышла на свежий воздух. Она стучалась в каждый второй дом и спрашивала:
«Здесь живет Вера Николаевна Дудкина?» Однако никто не подсказал ей, где обитает старуха с веселой фамилией. Полина перешла на противоположную сторону. С той же маниакальной точностью она продолжала обходить дома. Женщина, уже не стеснялась, громыхала как можно громче в ворота.
С нею тоже не особенно церемонились. Наконец, когда ноги Полины распухли и заболели, а надежда шепнула сердцу «прощай», сыщицу поправили:
«Валентина Николаевна Дудкина». «Да, наверное, так», — радостно закивала головой женщина и огляделась. За железным забором ютился небольшой аккуратненький домик. А за ним уже расправлял плечи строящийся особняк. Навряд ли это пристанище бессемейной старушки, ищущей общения с таким же одиноким, выжившим из ума интеллигентом.