Дампир
Шрифт:
— Твой муж сегодня утром был приговорен к смерти, а на заходе солнца казнен, — наконец проговорил он все тем же ровным, недрогнувшим голосом. И повернулся к двери, собираясь уйти. — Хочешь посидеть у огня?
Тише показалось, что она сходит с ума.
— Посидеть… у огня?! — Она громко расхохоталась. — Ах ты ублюдок!
Все, все оказалось напрасным! Напрасно она пожертвовала собой, согласившись отправиться в этот ледяной склеп, и Эдван, который больше, чем кто бы то ни было, заслуживал мирной жизни, умер лишь потому, что некий развращенный лорд возжелал его жену. Даже думать об этом
Тиша опрометью пробежала мимо Рашеда, выскочила в коридор. Она не знала, погнался ли Рашед за ней, когда по каменной лестнице сбежала в главную залу. Лорд Кориш восседал за растрескавшимся столом и что-то писал на пергаменте. Не обратив на него внимания, Тиша бросилась к входной двери.
Не успела она протянуть руку к чугунной дверной ручке, как перед нею, словно из-под земли, выскочил Парко. И заворчал, втягивая раздутыми ноздрями ее запах. Тиша помимо воли отпрянула, следя за каждым движением гримасничающего урода.
— Выпусти меня отсюда! — крикнула она Коришу. Теперь он уже ничем не может ей грозить. Не осталось в ее жизни ничего, чем она могла бы дорожить, — стало быть, и бояться ей больше нечего.
И только тут она заметила, что дверь заложена поперек громадным чугунным засовом. В неистовом желании бежать отсюда Тиша его прежде не заметила. Чугунный брус был шириной с ее спину и такой увесистый с виду, что казалось невероятным, чтобы человек мог поднять его в одиночку. И уж конечно, Тиша с ним бы точно не справилась.
— Убери это! — потребовала она, все так же стоя спиной к Коришу. — Наш договор расторгнут.
— Дверь заложил Рашед. Даже я с трудом мог бы управиться с этим засовом. Тебе понравился ужин?
Ненависть была для Тиши совершенно новым чувством, и оттого она не сразу нашлась, как ответить на оскорбительно светский тон Кориша.
— Если уж тебе так хотелось завести хозяйку в своем доме, что ж ты не подыскал себе жену? Испугался, что ее оттолкнут твоя грубость и мужицкие манеры? Нет, ты выбрал женщину, которая ниже тебя, чтобы без помех властвовать над ней, как… — Она мельком глянула на Парко, который больше ничуть не пугал ее, заметила притаившегося в углу Крысеныша. — … Как над всей твоей жалкой шайкой, — закончила она.
Что-то грохнуло за ее спиной — это Кориш стукнул кулаком по столу, да с такой силой, что стол, проскрежетав по каменному полу, сдвинулся. Стало быть, его легко разозлить. Вот и славно. Тиша наконец повернулась к Коришу и увидела, что на лице его написана ничем не прикрытая ярость.
— Ты живешь из моей прихоти, — процедил он, — из моей милости. Не забывай об этом.
— Милости?! — В смехе Тиши было не меньше безумия, чем в глазах Парко. — А с чего ты взял, что мне нужна такая жизнь? Ты убил моего Эдвана, и я не стану делать для тебя ничего! Понимаешь? Я не стану украшать твой стол, развлекать твоих гостей или что там еще ты пожелаешь! Каждый день я буду пытаться бежать отсюда, пока мне это не удастся… или пока ты сам не решишь убить меня!
Кориш ничего не ответил. Казалось, он лишился дара речи.
Тиша не успела и глазом моргнуть, как он одним прыжком оказался рядом с ней и схватил ее за руку. От него так несло
— Нет, ты станешь делать все, что я пожелаю! — прошипел он. — Я здесь хозяин, я и никто другой! Пускай этот замок и гнусная дыра, но я — лорд Гестев, и ты будешь мне подчиняться!
— Ни за что! — всхлипнула она. — Ты убил моего Эдвана!
Кориш одной ногой отпихнул большой пласт лежавшей на полу соломы. Под ней обнаружился люк с большим чугунным кольцом. Тиша не успела даже вскрикнуть, как он рывком поднял крышку люка и толкнул ее вниз.
Тиша ожидала, что падение будет долгим, но вместо этого она скатилась по каменным ступенькам в темноту. Упав, она больно ударилась головой о пол, едва различимый в слабом свете, который проникал в отверстие люка. Затем крышка люка с гулким грохотом захлопнулась, и вокруг воцарился непроглядный мрак.
Тиша села и, ощупав себя, убедилась, что в падении ничего не повредила, разве что кое-где ушиблась и поцарапалась. Что ж, по крайней мере, здесь ее на время оставят в покое.
Из темноты донеслось злобное, почти звериное рычание.
— Ты будешь делать все, что я захочу, — прошипел до ужаса знакомый голос, — просто потому, что не сможешь иначе!
Кориш вслед за ней спустился по лестнице и теперь был здесь, в темноте, где-то рядом.
Тиша отползла подальше от того места, откуда доносился его голос. Нашарив рукой нижнюю ступеньку, она повернулась к лестнице… и тут сильные пальцы вцепились ей в волосы, рывком дернули назад. Голова Тиши глухо стукнулась об пол.
Видимо, на миг Тиша потеряла сознание. Потом она ощутила, что кто-то очень большой и тяжелый нагнулся к ней, прижав ее к полу. В лицо ей ударило смрадное дыхание Кориша. Одной рукой он все еще держал Тишу за волосы, силой откинув назад ее голову. Тиша попыталась оттолкнуть его, вырваться… и, помимо воли, вскрикнула. Крик оборвался, когда в горло ей впились собачьи зубы.
Тиша в ужасе застонала, не понимая, откуда здесь могла взяться собака… и тут же оцепенела, поняв, что это Кориш. С размеренным мерзким чмоканьем он сосал кровь из горла Тиши. Девушка задыхалась, темнота вокруг нее сгущалась и словно приобретала массу, наваливаясь на нее всей тяжестью. Голова у Тиши шла кругом, дыхание слабело, уже едва срываясь с приоткрытых ослабевших губ.
Внезапно Кориш отстранился, и едва Тиша успела жадно вдохнуть полной грудью воздух, как лорд Гестев рывком усадил ее на пол. Коленями крепко прижав ее руки к бокам, он обеими руками обхватил голову девушки и грубо прижал ее голову к своей груди.
От него так несло немытым телом, что Тишу чуть не вывернуло. Кожа его на ощупь оказалась странно холодной… и что-то влажное, липкое коснулось лица Тиши.
Пытаясь дышать, она приоткрыла губы — и тут же липкая влага проникла в рот. Язык обожгло отчетливым привкусом меди. Тиша сразу узнала этот вкус, вспомнив былые дни, когда в кухне ей случалось порезаться и она спешила сунуть пострадавший палец в рот, чтобы остановить кровотечение. Кровь Кориша была непривычно холодной, как и его кожа, но все-таки это была именно кровь.