Дамнат
Шрифт:
— Эх, не сдюжить нам! — послышался вздох.
— Ерунда, — бодро возразил Эндр. — У нас пять или шесть «лап» на бастионах, они-то ихние машины разломают в раз…
— Все не разломают, — так же невесело продолжал грустный солдат. — А заместо порченных новые будут. Их тьма. Они как муравьи — им несть числа. Погибнем мы, ребята. Смерть нам. Как есть сгинем. И поделом. Вот и доигрались, мать нашу так.
— Бежать надо! — послышались голоса. — Смываться к чертовой матери!
— Тарск держался два дня, — не унимался старый нытик и Эндр посмотрел на него так, что Каллад испугался за мужика. Но тот ничего незамечал. —
— Не бреши, поганец! — всполошился Эндр. — Какие такие драконы?
— Да на хуя нам это нужно! — взвизгнул кто-то. — Бежать, бежать надо! Гац вместе с капитанами и рыцарями отсиживаются внутри, а мы головы подставляй! Бежать! Ясно же, что дело пропащее!
— Да куда бежать-то? — спросил скорбный. — Некуда бежать, только подыхать и остается…
— В горы, ёб твою мать! В горы, бля!
— Да вы что, сучье племя, струсили? — зарычал, обнажив косарь, Эндр. — Да знаете ли вы…
— А ты захлопни пасть, наемник! Катись к себе, откуда ты там вылез, выродок!
— Да как ты смеешь?.. — побагровел Эндр, но сержант опередил его:
— Ну-ка порядок! Плут, Терентий, Марк — успокойтесь! Вы в бою!
— Да пошел ты, — зловеще прошептал тот, кого назвали Плутом и обнажил кинжал. — Режем их, ребята…
Каллад закрыл глаза. В эти моменты он всегда как бы… расслаблялся.
В полумраке башни сверкнуло лезвие меча и роняющая крупные капли крови голова Плута полетела в толпу мятежников, уже готовых броситься на своих товарищей. Обезглавленное тело простояло несколько секунд, изрыгая из шеи фонтаны крови, потом рухнуло на пол. Каллад, стискивая руками меч, вызывающе смотрел на шарахнувшуюся толпу.
— Что за… — заикнулся сержант и покрылся холодным потом. До него доходили рассказы о Калладе и его умении убивать. Наемник мог, не напрягаюсь, порешить их всех. — Так будет со всеми, кто еще посмеет раскрыть рот! — нервно крикнул он, стараясь унять дрожь в руках. — Дисциплина! Всех, суки, поубиваю! Сам!
Тем временем, обстрел продолжался, не прекращаясь ни на минуту. Солдатам приходилось отсиживаться в укрытиях, ибо неприятель бил плотно и часто. Очень плотно и остервенело часто. Всюду валялись искалеченные тела убитых — тех, кто не успел спрятаться, либо имел неосторожность высунуться.
Дрожь стен, стоны раненых, гром сотен барабанов северян оглушали. Пыль, к которой добавлялись чад кипящей смолы и яд горящей падали мешала дышать. Стало темно так, что даже бледное солнце почти скрылось. От вони вспотевших тел, гнилых отрыжек, пердежа подташнивало. Но выйти нельзя. Прошло от силы полчаса, а уже столько всего накопилось внутри. Надо уносить раненых в лазарет. Пополнять запасы стрел. Менять еще не использовавшиеся, но уже поврежденные баллисты с катапультами. Нагромождение булыжников сильно затруднит передвижение защитников и доставку боеприпасов на стену. Но делать нечего. Надо держаться. Когда-нибудь первая волна прекратится и тогда можно будет расчистить захаб.
Наконец, интенсивность обстрела начала стихать. А кажется, что прошла вечность. В бой вступили «лапы», уже нанесшие урон, чем вызвали переполох в стане неприятеля —
— Двинулись! — истерично заорал сержант и несколько человек, поскальзываясь на скользком от крови полу, вытекшей из Плута, прильнули к бойницам.
Невероятное количество рабов, толкаясь, уворачиваясь от хлыстов столь же многочисленных надсмотрщиков, толкали к реке большие телеги, груженные щебнем.
— Проглоти меня огненная бездна! — сказал Эндр. — Сколько же у них народу! Никогда столько не видел!
— Неужели они хотят засыпать Стремнинку? — сказал старый солдат, глядя на происходящее на противоположном берегу.
— А это возможно? — спросил Эндр.
— Нет, конечно.
— Я слышал, что у ворот она наиболее мелкая.
— Гм… Вы, как я слышал, родились у моря. А море, должно быть, очень глубокое, но поверьте, и той глубины, что есть, вполне достаточно. Тем более, что Стремнинка-то быстротечна. Она бежит по камням… Словом, вряд ли. Это надо целую гору высыпать. Хотя… их столько что… даже и не знаю…
В крепости раздался звук рога.
— Капитаны Гаца, — буркнул сержант. — Вовремя.
— Почему нет людей на стенах?!! — донесся до них крик. — А кто будет отстреливаться?
— Это что же? — проворчал сержант, нервно покусывая грязные ногти. — Подставлять головы под удар?
Кир Ослепительный хлопнул его по плечу.
— Смотри Эдму это не скажи.
Между тем, этот самый Эдм — с виду бравый вояка, закованный в сверкающую броню, нагрудник которой украшал затейливо вытравленный орнамент, в позолоченном шлеме, и с большим мечом на поясе, — въехал во внутренние ворота в сопровождении двух дюжин рыцарей с флагами и штандартами. Едва осмотревшись, старший капитан королевских войск, или дракон, — эту должность он занимал всего-то неделю, с тех пор как под Тарском вместе с королем Кангом пал легендарный военачальник Дорт — заорал что есть мочи. Эдм обладал громовым голосом и пользовался этим вовсю.
— Солдаты!!! — ревел он, спрыгнув с коня, выхватив меч из ножен и, несмотря на тяжелые доспехи, довольно-таки ловко перебираясь через препятствия к стене. — В бой, в бой, бездельники! — Эдм размашисто взбежал по деревянной лестнице на стену, отчего она буквально заходила ходуном. Следом, пыхтя и отдуваясь, засеменили рыцари. — Чего попрятались, точно крысы? — Он снял шлем и взглянул на робко выглядывавших из башен воинов со странной смесью гнева и озорства. — Боитесь, что вам на головы камень свалится? Боитесь умереть? Умереть, ребята, — умереть здесь и сейчас, — это самое лучшее, что нам остается! — сказал он, немного погрустнев, после чего, несколько театрально, добавил: — Тогда умрем! Не за короля, не за кого-то там! Умрем за свободу! Стрелки, арбалетчики! Занять позиции! Выкатывайте катапульты! Какого хрена они стоят без дела? Бейте по крысам на том берегу! Хотят реку запрудить! Что за идиоты! Эй, сержант! Ты что мнёшься? Командуй, командуй! А, вот и старина Эндр! Как твои наемники? В носу ковыряются? И за что Келаврий вам только платит?