Дамбигад
Шрифт:
– Что ты хотел, Невилл?
– Пойдём со мной, Гарри, я не хочу, чтобы нас кто-то подслушал, - он как-то странно огляделся по сторонам, хотя в коридоре, кроме нас и портретов, никого не было.
Привёл меня Невилл в подземелья. Слизеринские подземелья. Я смотрел на мокрые стены и ползающих по ним мокриц с содраганием: неужели Лонгботтом что-то заподозрил? Или...
– Гарри, я хочу тебя кое о чём попросить.
– А в нашей гостиной это нельзя было сделать?
– Я не хотел, чтобы нас подслушали, - кажется, он покраснел, но я не был уверен - тут слишком темно, а свет от факелов довольно тусклый.
–
– я автоматически понизил голос до шёпота.
Мы стояли в одной из ниш, стараясь не касаться мантиями стен. Невилл жутко переживал - это было видно по нему.
– Гарри, мне надоело бояться профессора Снейпа, - мне пришлось наклониться, чтобы уловить едва слышные звуки.
Я молчал, не понимая - я-то тут причём?
– Гарри, помоги мне...
Вот так и получилось, что на зельеварении я стал сидеть с Невиллом Лонгботтомом. В одну из наших встреч профессор Снейп даже обмолвился, что наконец-то верит Помоне, что Лонгботтом не идиот:
– Ведь невозможно, - возмущался декан Слизерина, - быть гением в травологии и ни дементора не смыслить в зельеварении.
Профессор не сказал этого вслух, но я понял, что все наши недочёты, обиды и злость он воспринимает, как гриффиндорский заговор - сговор учеников с целью опорочить честное имя учителя, специально насолить ему.
Тогда я успокоил Невилла, отвёл его на кухню, где домовики накрыли для нас столик с чаем и бутербродами - после своего первого визита сюда я не менее года на сладкое смотреть не смогу.
– Я и не знал, Гарри, где находится кухня. Бабуля наорез отказалась мне рассказывать, - грустно вздохнул он, - решила, что я потеряюсь, заблужусь даже возле хаффлпаффской гостиной.
Время шло. Мои отношения с Роном и Гермионой не то чтобы ухудшились, но и до примирения дело не дошло. Моя подруга извинилась перед Невиллом, но не передо мной - здороваться мы стали, но прежней дружбы уже не было. К тому же повлиял урок Локонса. Этот надутый индюк со своими пикси и контрольной про себя любимого. Меня взбесили его вопросы, а вот Гермиона едва не светилась от похвалы учителя. Это добило окончательно! Все вокруг говорят об уме Гермионы Грейнджер, но неужели можно быть умной и не видеть, что из себя представляет этот... эта пародия на учителя. Особенно ужасно было, когда он начал свои демонстрационные занятия. Локонс разыгрывал сценки из своих книг, где мне нужно было изображать то банши, то оборотня, то ещё кого-то, кого побеждал рыцарь в сияющих латах, то бишь с белыми зубами и блестящими локонами. Однако Гермиона совсем не считала эти уроки издевательскими, наоборот, а Рон... По-моему, Уизли был не против оказаться на моём месте. Согласитесь, это не прибавляло в моих глазам доверия к приятелям.
Драко Малфой
Учёба в этом году оказалась ещё более смешной, чем в том. Квиррел хоть рассказывал интересно, пусть и с заикался, Локонс же... О, это было настоящее шоу. По школе неделю ходили рассказы, как он на уроке у грифов выпустил стаю пикси. Слизерину повезло больше, чем другим факультетам: каким бы хвастливым не был Гилдерой Локхарт, но тягаться с Малфоями, Паркинсонами, Забини, Гринграс, Булстроуд или Флинтами он не пытался. А вот на уроках Гриффиндора он отрывался по полной. То есть отрывался до тех пор, пока про это
Проходя библиотеку, я услышал, как индианка с Гриффиндора рассказывает своей точной копии в рейвенкловской форме о представление на защите. Я был в ярости! Да что этот Поттер себе позволяет! Нет, вы только подумайте: наследник знатного рода выставляет себя посмещищем на потеху толпе.
Горя желанием вправить шрамоголовому остатки мозгов, я отправился в Большой зал. По нашему общему решению (читай: по приказу моего крёстного) шрам-башка старательно размазывал еду по тарелке, но ничего не ел и не пил. Кормили его я и Добби. Знаете, как положительно влияет голод на изучение этикета?
Когда я решительно приблизился к гриффиндорскому столу, половина факультета 'храбрецов' ощутимо напряглась.
– Поттер, на два слова.
Ни мой вид, ни голос не предвещали этому прошлогоднему кошмару стилиста ничего хорошего. Однако влез, как ни странно, рыжий:
– Что тебе от него надо, Малфой?
– Уизел, не знал, что ты успел сменить фамилию, - презрительно усмехнулся я.
– Однако не думаю, что тебе поможет даже это. Поттер, живее!
– Это срочно, Малфой?
– подала голос 'наша новая знаменитость'.
– Немедленно!
– отрезал я.
Мне и так не доставляло удовольствия стоять рядом с грифами, а тут ещё и Грейнджер:
– Не тебе тут командовать, Малфой!
Пусть скажет спасибо, что я её не проклял чем-нибудь сразу же.
– Тебя забыли спросить, поганая грязнокровка! Поттер! Я жду.
Уверен, он специально двинул локтём рыжего, вставая: Уизел как раз в этот момент вытаскивал палочку, чтобы наложить на меня заклятье. Один толчок локтём и этот ужас волшебника с вылезшим волосом единорога развалился пополам.
– О, извини, Рон, - буркнул Поттер и поспешил за мной к столу преподавателей.
Я твёрдым шагом прошёл к столу, за которым, расточая белозубые улыбки всем и вся, восседал наш профессор по защите. Но обратился я не к нему, а к директору:
– Профессор Дамблдор.
Тот удивлённо взглянул на нас. Ещё бы - Поттер и Малфой - совсем не та пара, которую ожидаешь увидеть.
– Мистер Малфой?
– Профессор, я вынужден обратиться к вам с просьбой о защите моего ближайшего родственника.
Уже когда мы шли, Большой зал погружался в тишину. Лишь за слизеринским столом догадывались, в чём дело. Поэтому мои слова, прозвучавшие набатом, стали сенсацией.
– Боюсь, что не понимаю вас, мистер Малфой, - прошамкал старый маразматик.
– Присутствующий здесь лорд Поттер, - я намеренно употребил титул шрамоголового, - имеет множество родственных связей. Однако в настоящее время в Хогвартсе я - его ближайший родственник. В силу того, что мой дядя воспитывался магглами, он не знает некоторых обычаев волшебного мира. Я требую прекратить издевательские нападки на Генриха Джеймса Поттера!