Дама в черном
Шрифт:
Не прошло и минуты, как я увидел Эдит, бежавшую ко мне в страхе и смятении, как к единственной ее опоре… Затем показался Робер Дарзак. Затем Рультабий под руку с дамой в черном.
Глава XX
Доказательство возможности лишнего трупа
Рультабий с дамой в черном прошли в Квадратную башню. Никогда еще Рультабий не шествовал так торжественно. Походка его могла бы вызвать улыбку, но сейчас, в эти трагические минуты, это нас лишь встревожило. Никогда прокурор или облеченный в мантию судья не входил с более грозным
Что касается дамы в черном, то она, видимо, делала тщетные усилия побороть чувство ужаса, сквозившее, несмотря ни на что, в ее беспокойном взгляде, и скрыть от нас волнение, заставлявшее ее нервно сжимать руку своего молодого спутника. У Робера Дарзака также был очень сумрачный вид. Но что больше всего нас смутило, это появление во дворе Карла Смелого папаши Жака, Уолтера и Маттони. Они все были вооружены ружьями и молча встали у входа в Квадратную башню, получив из уст Рультабия строгий приказ не выпускать никого из Старого замка. В довершение всего ни Маттони, ни Уолтер, преданные миссис Эдит, не ответили ничего на вопрос своей госпожи, что все это значит и против кого принимаются все эти меры. Тогда она в порыве героизма встала в проеме двери, загородив руками вход в гостиную старого Боба, и прерывающимся голосом спросила:
– Что вы собираетесь делать? Не думаете же вы убивать его?!
– Нет, сударыня, — глухо возразил Рультабий. — Мы собираемся судить его… И, чтобы доказать, что судьи не превратятся в палачей, мы будем судить его над трупом Бернье, сложив все имеющееся у нас оружие.
И Рультабий ввел нас в комнату, где жена Бернье продолжала оплакивать лежавшего на смертном одре мужа, сраженного «самым древним топором человечества». Тут мы все сложили наши револьверы и принесли клятву согласно требованию Рультабия. Одна только Эдит не без колебаний рассталась со своим оружием, существование которого не было тайной для Рультабия.
Затем Рультабий снова предложил руку даме в черном и вышел в коридор. Мы все последовали за ним, но вместо того, чтобы направиться, как мы ожидали, в помещение старого Боба, он свернул к двери, ведущей в комнату, где был обнаружен лишний труп. Вынув специальный ключ, о котором я уже упоминал, он отпер дверь.
Оказавшись в бывшем помещении Дарзаков, мы очень удивились, увидев на письменном столе Дарзака чертежную доску, план, над которым Робер работал в кабинете старого Боба, в башне Карла Смелого, небольшой стаканчик с красной краской и погруженную в него кисточку. Наконец, посреди стола покоился со своей окровавленной челюстью самый древний череп человечества.
Рультабий запер дверь на замок и сказал нам несколько взволнованным голосом, в то время как мы смотрели на него, ничего не понимая:
– Садитесь, господа, прошу вас.
Вокруг стола были расставлены стулья, на которых мы и разместились, снедаемые все возрастающим беспокойством. Тайное предчувствие подсказывало нам, что за всеми этими чертежными принадлежностями скрывались ошеломляющие причины самой ужасной из драм. И череп скалился своей кровавой челюстью, напоминая улыбку старого Боба.
– Вы видите, — продолжал Рультабий, — что возле стола
– А он в эту минуту, возможно, нашел доказательство невинности старого Боба! — заметила Эдит, на которую все эти приготовления повлияли, по-видимому, сильнее, чем на других. — Я прошу госпожу Дарзак присоединиться к моей просьбе не предпринимать ничего до возвращения моего мужа!..
Не успела дама в черном ответить, как за дверью в коридоре послышался сильный шум. Раздался стук в дверь, и умоляющий голос Артура Ранса попросил немедленно открыть ему. Он кричал:
– Я принес булавку с рубиновой головкой!
Рультабий открыл дверь.
– Мистер Артур Ранс! Наконец-то мы дождались вас!..
Муж Эдит был, по-видимому, в отчаянии.
– В чем дело? Что случилось? Новое несчастье?.. Ах! Я не ошибся, думая, что опоздал, когда увидел запертые ворота и услышал в башне заупокойные молитвы. Да, я подумал, что вы уже казнили старого Боба!
В это время Рультабий запер за Артуром Рансом дверь в коридор.
– Старый Боб жив, умер Бернье. Садитесь же, сударь, — учтиво сказал Рультабий.
Артур Ранс, в свою очередь, с удивлением воззрился на чертежную доску, стаканчик с краской и окровавленный череп.
– Кто его убил? — спросил он.
Тут он заметил наконец присутствие своей жены и пожал ей руку, не спуская, однако, глаз с дамы в черном.
– Перед тем как испустить дух, Бернье назвал имя Фредерика Ларсана, — ответил Дарзак.
– Не хотите ли вы сказать, — перебил его Артур Ранс, — что он обвинил старого Боба? Это невыносимо! Я и сам одно время сомневался в подлинности нашего горячо любимого дядюшки, но повторяю вам, я принес булавку с рубиновой головкой!
О какой булавке он говорил? Тут я вспомнил рассказ Эдит, как старый Боб вырвал булавку у нее из рук, когда она в шутку уколола его в тот вечер драмы с лишним трупом. Но какое отношение могла иметь эта булавка к происшествию со старым Бобом? Артур Ранс не стал ждать наших вопросов и сообщил, что булавка исчезла одновременно со старым Бобом и что он нашел ее в руках у Туллио. Рыбак получил булавку вместе с пачкой банкнот, которыми дядюшка купил его сообщничество и молчание. Туллио отвез его этой ночью в своей лодке к гроту Ромео и Джульетты, откуда отплыл лишь на заре в Сан-Ремо, сильно обеспокоенный продолжительным отсутствием своего пассажира. И Артур Ранс торжествующе подытожил:
– Человек, передавший другому булавку с рубиновой головкой, не мог быть в тот же час завязанным в мешок из-под картофеля в Квадратной башне!
– А каким образом вам пришла в голову мысль отправиться в Сан-Ремо? — спросила Эдит. — Разве вы знали, что Туллио находится там?
– Я получил анонимное письмо с его адресом…
– Это я отправил его вам, — спокойно произнес Рультабий и прибавил ледяным тоном: — Милостивые государи, я чрезвычайно рад скорому возвращению мистера Артура Ранса. Таким образом, вокруг этого стола собраны все обитатели форта Геркулес… для которых мое доказательство возможности лишнего трупа может представлять некоторый интерес. Я прошу внимания!