Дама с леопардами
Шрифт:
— ЕСЛИ МАЛЬЧИШКА МЕШАЕТ ВАМ, СПРОСИТЕ У РАПАЛЛО ПРО ФИРМУ «СМИТ И СМИТ».
Испытывая что-то вроде неприязни, он торопливо перелистал телефонный справочник назад, до буквы «Р».
И нашел. На этот раз не было сомнения:
РАПАЛЛО СЭНДВИЧ. КОКТЕЙЛЬ-БАР с адресом на Кондит-стрит.
Спустя минуту Трессидер уже ловил перед вокзалом такси. Жена будет ждать его. Ну и пусть ждет. Уже не раз дела задерживали его в городе дольше обычного.
Он назвал водителю адрес на Кондит-стрит.
Это был небольшой ресторанчик, но ничего зловещего он в нем не заметил. Чистые,
— Мне сказали спросить про фирму «Смит и Смит».
— Могу я узнать вашу фамилию? — спросил бармен без колебаний и совсем не удивленный.
— Джонс, — не очень находчиво сказал Трессидер,
— Морис, мы получали известие для мистера Джонса от… какие у них были фамилии? Ах, да… от мистеров Смита и Смита?
Другой бармен повернулся и бросил на Трессидера быстрый изучающий, взгляд.
— Ну конечно, — сказал он. — Естественно. Мистер Смит ждет вас. Пройдите, пожалуйста, туда.
Он провел Трессидера вглубь зала, где полный мужчина средних лет в костюме из темного твида сидел за столиком и ел бутерброды по-американски.
— К вам мистер Джонс.
Упитанный мужчина поднял голову, показывая маленькое толстощекое лицо под сводом огромного, отполированного до блеска черепа. Он приятно улыбнулся.
— Вы необыкновенно пунктуальны, — произнес он тихим, мелодичным, словно флейта, голосом, очень приятным для слуха. — Я не ожидал вас так быстро.
Потом, когда бармен отошел, мистер Смит добавил:
— Садитесь, мистер Трессидер.
— Вы похожи на человека, выбитого из равновесия, — сказал мистер Смит. — Видно, спешили сюда с вокзала. Позволю себе рекомендовать вам один из специальных коктейлей Рапалло.
Он сделал знак бармену, который принес две рюмки, наполненные необычным напитком темного цвета.
— На вкус он будет слегка горьковат, но весьма эффективен. Кстати, вы не должны опасаться. Возьмите любую рюмку, какую захотите, а я выпью другую. Все равно какую…
Трессидер, несколько смущенный тем, что мистер Смит так легко и с улыбкой читает его мысли, наугад взял одну из рюмок. Мистер Смит тотчас взял другую и отпил половину ее содержимого. Трессидер попробовал свой напиток. Да, горький, но приятный.
— Это пойдет вам на пользу, — заметил мистер Смит. — Я догадываюсь, что мальчик вполне здоров? — начал он почти на одном дыхании.
— Как нельзя более, — ответил Трессидер, не в силах оторвать взгляд от собеседника.
— Ну конечно. Ваша жена очень заботится о нем, не правда ли? Такая добрая и добросовестная женщина, как и большинство женщин, благослови их боже. Мальчику, кажется, шесть лет?
— Пошел шестой.
— Ну вот. До совершеннолетия еще далеко. Целых пятнадцать лет, масса времени! всякое может случиться. Вы, например, за это время достигнете почти шестидесяти: лучшая часть жизни будет уже позади, а его жизнь только начнется.
* Имеется ввиду роман Ч. Диккенса «Большие надежды». (Прим. пер.).
Причем, у него неплохое исходное положение, несмотря на то, что он так неудачно потерял родителей. Удачный и здоровый он парень, правда? Никакой там кори, свинки, коклюша? ничего такого?
— Пока нет, — пробормотал Трессидер.
— Да, ваша почти родительская забота хранит его от всех детских недомоганий. Каким же предусмотрительным человеком оказался ваш брат, мистер Трессидер! А некоторым могло бы показаться, что это признак глупости — доверить Сирила исключительно вашему присмотру, принимая во внимание тот факт, что только его хрупкая жизнь стоит между вами и фортуной Трессидеров. Глупость или бездумность, не правда ли? Ведь это же огромная ответственность. Жизнь этого ребенка, можно сказать, висит на волоске. И все же ваш брат был мудрым человеком. Так хорошо зная вашу честную и благородную супругу и вас самого, он не мог лучше позаботиться о Сириле, нежели оставив его на ваше попечение. Не правда ли?
— Разумеется, — грубо сказал Трессидер. Мистер Смит допил свой коктейль.
— А вы не пьете, — заметил он.
— Мистер, — сказал Трессидер, осушив свою рюмку до дна, — вы что-то слишком много знаете о моих делах.
— Но ведь это все знают. Жизнь такого богатого и привилегированного мальчика как Сирил Трессидер является предметом обсуждения всей прессы. Чуть меньше, возможно, пресса знает о мистере Трессидере, его дяде и опекуне. Журналисты не вполне осознают, в какой степени коснулась его катастрофа «Мегатериума» и как много он потерял, тем или иным способом, на бегах. Но, разумеется, осведомлены, какой это безупречный английский джентльмен, и что как он сам, так и его супруга очень привязаны к мальчику.
Трессидер поставил локти на стол и, подперев голову руками, пытался прочесть что-нибудь на лице мистера Смита. Оказалось, что это довольно трудно, так как и мистер Смит, и ресторан, и все окружающее начало как-то странно то наплывать на него, то снова удаляться. Он решил, что у него началась лихорадка.
— Дети, — словно с огромного расстояния доносился мелодичный голос мистера Смита. — Происходят, конечно, несчастные случаи… Этого невозможно избежать. Детские болезни тоже имеют иногда роковые последствия… Инфантильные привычки, как ни контролируй их, иногда влекут за собой… Извините, кажется, вы не очень хорошо себя чувствуете?
— Как-то странно мне, — сказал Трессидер. — Сегодня… на вокзале… у меня были… галлюцинации… я… не совсем…
Вдруг из мрачной темной ямы, в которой таился, прикованный и зловеще рычащий, на него бросился страх. Затряс его костями и скрутил желудок. Как осязаемый враг, душащий его и рвущий на части. Трессидер схватился за стол. Увидел огромное лицо мистера Смита, оно повисло над ним — гигантское, необъятное.
— Ну, ну! — загремело у него в ушах, словно огромный колокол из серебра. — Вам действительно плохо. Разрешите. Выпейте вот это.