Дама разбитого сердца
Шрифт:
Из-за двери ванной раздавалось Лолино пение. Леня прислушался и нахмурился. Его подруга обладала артистическим талантом и отличным музыкальным слухом. Голос у нее тоже был – не слишком сильный, но приятный. Лола часто напевала для себя, и Леня научился уже определять по репертуару, каково ее настроение.
Если Лола, закрывшись в ванной, пела с надрывом душераздирающие романсы типа «Нет, не тебя так пылко я люблю» и «Я ехала домой, я думала о вас…», это значило, что она влюбилась. То есть не то чтобы влюбилась, но увлеклась кем-то, и довольно сильно. Такое Лолино состояние Маркиз, сам себе не признаваясь, очень не любил, потому что Лолка
Если Лола с улыбкой на устах напевала мелодии из старых советских фильмов – что-нибудь типа «Все стало вокруг голубым и зеленым…» или, схватив на руки Пу И, кружилась по комнате и распевала во все горло, глядя в черные глазки-бусинки песика «Помнишь ли ты, как счастье нам улыбалось…», это означало, что все прекрасно, что впереди у Лолы множество замечательных встреч, она еще будет блистать на сцене и на экране и что Пу И – самый замечательный песик на свете. В таком состоянии Лола бывала удивительно хорошенькой, и Леня всегда смотрел на нее с удовольствием.
Бывали у Лолы и другие минуты, когда она пела тихим голосом украинские песни из репертуара своей тетки Калерии Ивановны. Тетя Каля была женщиной темпераментной, и песни, которые она пела с подлинным чувством и огнем в глазах, у Лолы выходили заунывными и тягучими.
Леня переглянулся с Пу И и прислушался.
«Ты, мое сердэ-энько», – мрачно выводила Лола.
Это означало, что жизнь не удалась, что тонкой Лолиной натуре тесно в четырех стенах их комфортабельной квартиры, что домашние ее совершенно не понимают и никогда не поймут, что ее талант среди этих отвратительных толстокожих людей существовать не может и что Лола подумывает о самоубийстве (разумеется, не всерьез).
В общем, как сказал поэт, к Лолиному состоянию очень подходили эти строчки: «В Европе холодно, в Италии темно, жизнь отвратительна, как руки брадобрея…»
В такие минуты Леня предпочитал держаться от своей партнерши подальше, поскольку Лола могла устроить скандал на пустом месте, просто потому, что у нее плохое настроение.
Однако сейчас он рассердился на Лолку – все время твердит, как она обожает своего ненаглядного чихуа-хуа, а сама не может даже вымыть ему лапы! Но Пу И смотрел так жалобно, что Леня усовестился – животное не виновато, что у него такая ужасная хозяйка. Он нагнулся было к песику, но тут услышал со стороны кухни подозрительные звуки, а точнее, как будто что-то мягкое и упругое упало с холодильника. Это означало только одно: кот Аскольд вспрыгнул на стол. За последнее время кот сильно прибавил в весе. И хотя оставался по-прежнему в отличной спортивной форме и одним прыжком попадал с пола на высокий холодильник, прыжки эти не получались бесшумными.
На столе Леня оставил блюдо теплых булочек, прикрытых салфеткой, которая, разумеется, не служила преградой. В принципе Аскольд булочек не ел, но мог из чисто хулиганских побуждений расправиться с ними по принципу «не съем, так понадкусываю». Леня очень любил своего кота, но есть с ним из одной тарелки все же не хотел.
Бросив Пу И, он ринулся на кухню и успел спасти булочки. Кот, получив салфеткой по морде, улепетнул под стол, попугай бурно радовался в
– Черт знает что! – разозлился Маркиз.
– Черт знает что! – донеслось из прихожей. Это Лола наконец выбралась из ванной и теперь искала, на ком бы сорвать свое плохое настроение.
– Пуишечка! – фальшиво запричитала она. – Детка, ты все еще не завтракал! Этот ужасный человек привязал тебя к ручке двери!
Пу И негодующе гавкнул. Маркиз мог бы поклясться, что негодование песика относилось к поведению его хозяйки, но Лола предпочла трактовать все по-своему. Леня решил не вмешиваться и спокойно выпить кофе. Лолка притащилась на кухню, прижимая к груди вырывающегося песика.
– Не мучай собаку! – не выдержал Леня.
– Ах, это я, оказывается, мучаю несчастного Пу И? – мгновенно завелась Лола, и Леня понял, что снова поддался на провокацию.
Леня хотел достойно ответить своей зарвавшейся подруге, но в это самое время зазвонил его мобильный телефон.
Звонил Лев Иванович Аристархов, пожилой коллекционер, хорошо знавший Аскольда – покойного Лениного друга и учителя, которому Маркиз очень многим был обязан.
– Знаю, Леонид, что вы не любите брать заказы, – начал Лев Иванович, – но один мой добрый знакомый попал в сложное положение. Он стал жертвой мелкого мошенника, афериста. Тот украл у него очень ценные марки – это бы еще полбеды, всего лишь денежная потеря, но одновременно с марками пропал и очень важный документ, из-за которого мой друг может серьезно пострадать. Поэтому я решился обратиться к вам. Подробности дела он сам вам изложит при встрече. Для вас вернуть документ, я думаю, совершенно не составит труда, гонорар будет весьма приличный… В общем, я был бы весьма признателен вам, если бы вы встретились с ним и поговорили.
Леня не собирался в ближайшее время брать заказов, он самостоятельно обдумывал одно очень перспективное дело, но Лев Иванович был другом покойного Аскольда, и это сразу меняло ситуацию. Он уточнил время и место встречи и отключился.
Теперь следовало выпить наконец кофе. О вкусных калорийных завтраках Леня в последнее время забыл и думать. Лолка совершенно распустилась с этой своей депрессией от темноты. Леня сильно подозревал, что депрессию она выдумала исключительно от лени. Леня и сам не слишком любил промозглую петербургскую осень-зиму, но нужно же держать себя в руках!
Кофе, конечно, остыл, и булочки были невкусными. И вообще нужно завтракать в спокойном настроении, а то все калории не впрок пойдут.
Явилась Лола и пошуршала пустой коробкой.
– Ты не купил орехового печенья для Пу И? – возмутилась она.
Леня проигнорировал вопрос и выложил в миску обычные собачьи консервы. Пу И капризничал ровно полторы минуты, после чего принялся с аппетитом есть. Лола убедилась, что кофе окончательно остыл, негодующе фыркнула, совсем как кот Аскольд, и ушла в спальню, хлопнув дверью. Маркиз подумал немного, опасливо поглядел на дверь кухни и доел две последние булочки.
Когда он уже оделся и собирался выйти из квартиры, в прихожей появилась Лола. Она была облачена в длинный нежно-розовый махровый халат, соответствующий утреннему безоблачному настроению, но лицо Лениной подруги не предвещало ничего хорошего.
– Куда это ты собрался? – проговорила она, подбоченившись.
Она была голодна и от этого злилась еще больше.
– На деловую встречу, – отозвался Маркиз, пряча глаза и гремя замками.
Новая ссора с подругой не входила в его планы.