Дама его сердца

Поттер Патриция

Луиза очень продуманно всех рассадила. Она убрала стул во главе стола, так что двое сидели с одной его стороны, трое — с другой. Сама она уселась рядом с Брэмуром, и сразу же было разлито вино.

— Надеюсь, оно вам придется по вкусу, милорд, — сказала Луиза. — Это лучшее, что было у Аласдэра.

— О, не сомневаюсь, что оно прекрасно. — Брэмур отпил глоток и поставил бокал на стол.

Джэнет сейчас очень нуждалась в том, чтобы подкрепить силы. Она бы с удовольствием сразу осушила бокал, но не позволила себе этого. Совершенно очевидно, что Луиза

и Реджинальд что-то задумали. Хорошо бы и Брэмур это понял, но он ведь не знает их так близко, как она. «Впрочем, — одернула себя Джэнет, — и его, теперешнего, я ведь тоже не знаю. Все, что он делает, удивительно. Начиная с его приезда». Она послала ему письмо в надежде, что он просто походатайствует за нее перед Камберлендом. А вместо этого он теперь направляет всю ее жизнь, он опекун ее сына, он, по сути дела, владеет Лохэном.

Джэнет внимательно посмотрела на Брэмура. Он был абсолютно спокоен и так же вежлив с Луизой, Реджинальдом и Марджери, как с ней самой. И очень сдержан.

Ей тоже надо не выдавать своих истинных чувств, держать их при себе. К счастью, она постигла эту науку, когда была замужем за Аласдэром Кэмпбеллом. Она научилась взвешивать каждое слово, соразмерять с его желаниями и настроениями каждый поступок. И тем не менее сплошь и рядом вызывала его гнев. Поэтому сейчас она сидела молча, наблюдала за происходящим и раздумывала, был ли Брэмур искренен, когда так внимательно и заботливо отнесся к ее детям. И снова и снова вспоминала то ужасное письмо…

Джэнет тогда решила, что это какое-то недоразумение, и побежала к Нилу. Но ей сказали, что он уехал в Лондон по какому-то поручению дяди. Что же произошло? Ведь он клялся ей в любви, говорил, что его нисколько не заботит ее приданое. Значит, он лгал. И нужно ему было только оно.

В тот день Джэнет потеряла веру в людей…

— А вы, миледи? Что вы думаете?

Джэнет вздрогнула от неожиданности, услышав вопрос Брэмура.

— А о чем шла речь?

— О том, что на ваших землях выгоднее всего разводить овец, — объяснил с преувеличенным терпением Реджинальд, словно снисходя к ее непонятливости.

— Выгоднее кому? — переспросила Джэнет. Интересно, знает ли Реджинальд, что Брэмур обещал помочь арендаторам с семенами?

— Разумеется, Лохэну. Все соседи уже давно отдали свои земли под пастбища. И это очень разумно.

— А как же наши арендаторы?

— Они найдут себе работу в городе, — отмахнулся Реджинальд, уверенный, что Брэмур с ним согласен.

— Не думаю, что найти работу так уж легко, а у них у всех дети.

Реджинальд нахмурился:

— Но у нас, миледи, тоже, и мы должны обеспечить их будущее.

— Только не за счет других, — отрезала Джэнет.

— Это слова… сентиментальной женщины. — Реджинальд покраснел, было ясно, что ему хотелось бы высказаться покрепче.

Брэмур молчал, не выражая ни одобрения, ни порицания; его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

— Это — слова графини Лохэн, — возразила Джэнет. — И я уже говорила с арендаторами. Они получат семена для посева.

Реджинальд

побледнел:

— Но ты не посоветовалась со мной!

— В этом не было никакой нужды. Реджинальд поглядел на Брэмура:

— Вы, разумеется, не одобряете такого поведения?

— Отчего же? Вполне одобряю, — ответил Брэмур невозмутимо. — И я даже выдал под семена необходимую сумму. У меня создалось впечатление, что хозяйство Лохэна в крайне запущенном состоянии. Им совсем не занимались последние годы или неправильно его вели. Расходные книги в ужасном беспорядке. Вряд ли графиня смогла бы управлять хуже.

— Вы возводите хулу на моего сына, а он так недавно умер! — воскликнула, вставая с места, Марджери. — И, между прочим, при весьма подозрительных обстоятельствах! — Ее взгляд упал на Джэнет. — Вы не можете знать всего…

Брэмур пристально, молча поглядел на Марджери, и Джэнет замерла. Она прекрасно знала, что семья мужа распространяет порочащие ее слухи. Но она не должна придавать такого значения тому, что слышал и… что думает Брэмур.

— При подозрительных обстоятельствах? — переспросил он наконец.

— Да, — с живостью подхватила Луиза. — Смерть его была неожиданна, он был до этого совершенно здоров. У него начались боли в желудке, и врач говорил…

И она многозначительно умолкла.

— Говорил что? — спросил Брэмур.

«Неужели он ничего не слышал? — мелькнуло в голове Джэнет. — Или намеренно мучает меня, расспрашивая Кэмпбеллов?»

— Что это… возможно, яд, — удовлетворенно закончила фразу Марджери.

Брэмур нахмурился:

— А власти проводили расследование? Сердце Джэнет застучало в груди. Неужели он действительно может им поверить?

— Да, но… доказательств пока не нашли, — пробормотала Марджери.

— Ну разумеется, не нашли! Думаю, Реджинальд не мог совершить подобный поступок, — спокойно заметил Брэмур.

В столовой воцарилось гробовое молчание. Сердце у Джэнет замерло, а на лицах Кэмпбеллов изумление уступило место гневу.

Реджинальд, негодуя, отодвинулся от стола и привстал:

— Сэр, вы, конечно, не хотите меня обвинить…

— Разумеется, не хочу, — спокойно отвечал Брэмур. — Ведь я как раз это и сказал: вы не могли совершить подобный поступок. Разве не так? А между тем вы единственный, кто мог быть заинтересован в смерти графа.

— Каким это образом? — вмешалась Луиза. — И потом, многие слышали, как его жена ему угрожала!

— Неужели? А почему? Он разве плохо с ней обращался? А вот Реджинальд мог рассчитывать на то, что его назначат опекуном в случае смерти графа. Этот вывод просто напрашивается.

Кэмпбеллы в ярости уставились на Брэмура, который, откинувшись на спинку стула, с улыбкой посматривал то на одного, то на другого. Джэнет была в восторге. Здорово он их перехитрил. Если они сейчас не признаются, что Аласдэр плохо обращался с нею и подал повод к угрозам с ее стороны, то сами попадут в число подозреваемых. И тем не менее он не сказал ни одного слова в ее защиту.