Дальше
Шрифт:
Американцы наивне, черстве, бессердечне. Дружить с американцами невозможно. Водку пьют мицроскопическими дозами.
Потом с еще большим трагизмом редактор добавил: -- И все же, не падайте духом! Религиозное возрождение ширится! Волна протестов нарастает! Советская идеология мертва! Тоталитаризм обречен!..
Казалось бы, редактор говорил нормальне вещи. Однако слушать его почему-то не хотелось...
Редактору было за восемьдесят.
Пережив знаменитых сверстников, Боголюбов автоматически возвысился. Около четырэсот некрологов было подписано его фамилией. Он стал чуть ли не единственным живым бытописателем довоенной эпохи. В его мемуарах снисходительно упоминались -- Набоков, Бунин, Рахманинов, Шагал. Они представали заурядными, симпатичными, чуточку назойливыми людьми. Например, Боголюбов писал:
"...Глубокой ночью мне позвонил Иван Бунин..." Или:
"... В эту бильярдную меня затащил Набоков..." Или: "...Боясь обидеть Рахманинова, я все-таки зашел на его концерт..."
Выходило, что знаменитости настойчиво преследовали Боголюбова. Кхотя почему-то в своих мемуарах его не упомянули.
Дома все было очень просто. Там был обком, который все знал.
Недаром он первый стал курить сигары. А главное, раньше других перестал носить одежду из кожезаменителя...
Наша организация левых маоистов значительно дальше от центра.
Наша эмиграция условно делится на три потока. Даже на четыре: политический, экономический, художественный и авантюрный.
Если дать творческую свободу петуху, он все равно будет кукарекать.
А футбол и хоккей заменяют советским людям религию и культуру. По части эмоционального воздействия у хоккея единственный соперник -- алкоголь.
– - Еврейская газета на русском языке для беженцев из Союза. Цель такой газеты -- приблизить читателей к еврейскому Богу и сионисцким традициям.
Я попытался возразить: -- Нельзя ли использовать более общую формулировку? Например, "газета третьей эмиграции"? [...] Советские евреи не очень религиозны. Большая часть еврейской интеллигенции воспитана на русской литературе.
– - Вы просто идиоты! Человек готов вам помочь. Он хочет, чтобы газета была еврейской. Вам жалко? [...] В конце концов, большинство из нас действительно евреи... А главное, иначе денег не получим...
Выяснилось, что легенды о нас распускает "Слово и дело". Боголюбов в разговоре с посетителями делал
Шестьдесят лет "Слово и дело" властвовало над умами читателей. Шестьдесят лет прославляло монархию. Шестьдесят лет пользовалось языком Ломоносова, Державина и Марлинского. Шестьдесят лет ожидало мифического религиозного возрождения.
Эти люди не знали главного. Они не знали, что старая Россия давно погибла. Что коммунизм есть результат длительного биологического отбора. Что советская власть -- не форма правления, а образ жизни многомиллионного государства. Что религиозное возрождение затронуло пятьсот интеллигентов Москвы, Ленинграда и Киева.
Деньги, скажем, у меня быстро кончаются, одиночество -никогда...
А девушка все молчала. Пока я о чем-то не спросил. Пока не сказал чего-то лишнего... Бывает, знаете, сидишь на перилах, тихонько раскачиваясь. Лишний миллиметр, и центр тяжести уже где-то позади. Еще секунда, и окунешься в пустоту. Тут важно немедленно остановиться. И я остановился.
Не так обидно, когда блондинка ищезает с хорошим человеком.
Но сейчас-то мы в Америке. Кругом свобода, а мы за решеткой. За решеткой своей отвратительной нетерпимости...
И Боголюбов не выдержал. Он написал большую редакционную статью "Доколе?"
Есть свойство, по которому можно раз и навсегда отличить благородного человека. Благородный человек воспринимает любое нещастье как расплату за собственне грэи. Он винит лишь себя, какое бы горе его не постигло.
Если изменила любимая, благородный человек говорит: -- Я был невнимателен и груб. Подавлял ее индивидуальность. Не замечал ее проблем. Оскорблял ее чувства. Я сам толкнул ее на этот шаг. Если друг оказался предателем, благородный человек говорит: -- Я раздражал его своим мнимым превосходством. Затевал его амбиции. Я сам его вынудил к предательству...
Нас смешат инфантильне проекты реорганизации тоталитарного общества. Потешают иллюзии религиозного возрождения.
Заказы мы надеялись получать у русских издателеы. Например, у Карла Проффера в "Ардисе".
Первый русский издатель на Западе вам скажет: -- Ты не обладаешь достаточной известностью. Ты не Солженицын и не Бродский. Твоя книга не сулит мне барышей. Кхочешь, я издам ее за твои собственне деньги.
Американский юноша стреляет в президента, чтобы обратить на себя внимание малознакомой женщины.