Далет-эффект
Шрифт:
– Он не выглядит очень уж надежной защитой, – заметил Нильс.
– Сойдет, – успокоил его Арни. – Мы имеем дело с офицерами и, надеюсь, джентльменами – и к тому же спасаем их. Не думаю, что возникнут какие-нибудь затруднения.
– Пожалуй, ты прав… – Нильс посмотрел в иллюминатор. – Смотрите, их шлюз открывается – кто-то выходит. Наверное, полковник.
Сознание полковника Нартова все еще отказывалось верить происшедшему. Он машинально надел скафандр, не обращая внимания на взволнованные реплики двух других космонавтов, и спокойно стоял, пока они возились, застегивая его и проверяя герметичность.
В круглом иллюминаторе наверху был виден человек в фуражке с козырьком, который показывал рукой куда-то вниз и кивал головой. Что бы это могло значить, черт побери?
Подойдя поближе, полковник увидел наспех приваренный к корпусу ящик с толстой крышкой, на котором кириллицей было выведено: «Телефон». Нартов ослабил винт, удерживавший крышку, открыл ее и снял телефонную трубку, укрепленную внутри. Он крепко прижал ее к шлему, и до него вполне разборчиво донеслось:
– Вы слышите меня, полковник?
– Да. – Провод был достаточно длинным, он немного отступил назад и увидел за стеклом иллюминатора своего собеседника.
– Отлично. Я Нильс Хансен, капитан датских ВВС и старший пилот авиакомпании САС. Остальных я представлю, когда вы подниметесь на борт. Вы можете дотянуться до палубы?
Полковник взглянул наверх, жмурясь от солнечного блеска.
– Сейчас не могу. Но мы приспособим веревку или еще что-нибудь. Сила тяжести очень маленькая.
– Надеюсь, это будет нетрудно. Поднявшись на палубу, вы увидите люк на вершине башни. Он не задраен. Для троих там тесновато, но вы поместитесь. Вам придется залезть туда всем сразу, потому что это все-таки не настоящий воздушный шлюз. Когда заберетесь в башню, как можно плотнее закройте верхний люк и постучите три раза по палубе. Мы впустим туда воздух. Вы сможете это сделать?
– Конечно.
– И захватите, пожалуйста, с собой весь кислород, который у вас остался. Пригодится на обратном пути. Вообще-то у нас кислорода достаточно, но неплохо иметь кое-что про запас.
– Хорошо. У нас остался последний баллон, только что открытый.
– И последнее, пока вы не ушли. На борту есть кое-какое секретное оборудование, скрытое за занавеской. Мы хотели бы попросить вас не подходить к ней слишком близко.
– Слово офицера, – произнес полковник, вытягиваясь в полный рост. – И мои товарищи тоже дадут вам слово. – Нартов посмотрел на человека с массивной челюстью, улыбающегося за стеклом иллюминатора, и впервые за все время по-настоящему почувствовал, что исполнение смертного приговора откладывается. – Я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали для всех нас. Вы спасли нам жизнь.
– И мы рады, что вовремя прилетели, и счастливы помочь вам. А теперь…
– Мы придем через несколько минут.
Вернувшись к капсуле, полковник увидел в иллюминаторе два лица, тесно прильнувших к стеклу, как дети прижимаются к витрине
– Надевайте скафандры, – сказал он, когда процедура прохода через воздушный шлюз была закончена. – Мы летим домой. Эти датчане заберут нас с собой.
Он включил передатчик и взялся за микрофон, чтобы прекратить поток бессвязных вопросов. Отдаленный оркестр, наигрывавший «Край ты мой зеленый», простонал и затих.
– Да, «Восток IV», мы слышим вас хорошо. Что-то случилось? Ваше выступление было прервано. В чем дело? Прием.
Полковник нахмурился и включил микрофон.
– Говорит полковник Нартов. Это последнее сообщение. Я выключаю передатчик и прекращаю связь.
– Полковник, подождите, пожалуйста. Мы понимаем, что вы сейчас чувствуете. Вся Россия душой с вами. Но генерал хотел бы…
– Передайте генералу, что я свяжусь с ним позднее. И не по радио. – Нартов глубоко вздохнул и продолжал, держа палец на кнопке выключателя: – Я знаю номер его кремлевского телефона. Я позвоню ему из Дании.
Он быстро нажал на кнопку и вырубил приемник. Может быть, надо было сказать еще что-нибудь? Но что? Правду? Они решат, что он бредит. Кроме того, разговор могли слышать и другие страны.
– Черт побери! – набросился он на своих спутников, уставившихся на него широко раскрытыми глазами. – Майор, соберите бортовые журналы, пленку, записи, образцы, положите все в ящик. Капитан, закройте кислородный баллон и открепите, чтобы мы могли забрать его с собой. Будем дышать кислородом скафандров. Есть вопросы?
Вопросов не было, и полковник опустил лицевое стекло шлема.
– Они идут, – сказал Нильс через несколько минут. – Вот спустился последний, они закрывают шлюз. Тащат с собой массу всякого барахла, записи и тому подобное, насколько я понимаю, а у одного в руках фотоаппарат. Смотрите: он снимает нас на пленку!
– Пускай, – успокоил его Ове. – По этим фотографиям они все равно ничего не поймут. А знаете, нам тоже не мешало бы взять с собой какие-нибудь образцы. Прежде чем они поднимутся на борт, попроси полковника еще раз к телефону. Скажи, чтобы прихватил для нас немного камней и пыли – надо же что-то привезти домой.
– Образцы, доставленные первой датской лунной экспедицией. Хорошая идея, тем более что мы сами не можем выйти наружу. Ну как, у вас все готово?
– Почти, – ответил Ове, открыв бутылку шнапса и поставив ее рядом с маленькими стаканчиками на штурманском столике. – Жаль, конечно, что не догадались захватить водку, но думаю, они оценят этот шнапс. – Он открыл один из пакетов с едой и начал доставать оттуда бутерброды, приготовленные с утра корабельным поваром. – Селедка еще свежая, им понравится, а вот и печеночный паштет.
– Если они не поторопятся, я съем все это сам, – сказал Нильс, глядя на стол голодными глазами. – Вот они идут.
Он помахал рукой в иллюминатор, приветствуя три нагруженные фигуры, с трудом пробирающиеся через лунную пустыню.
Глава 12
Копенгаген
Министр иностранных дел порылся в записях, сделанных во время совещания с премьер-министром, и нашел наконец нужное место.
– Прочитайте еще раз последнее предложение, пожалуйста, – попросил он.