Далекое эхо

Макдермид Вэл

Когда они позвонят в следующий раз, он его выложит. Он разоблачит все двурушничество полиции. Он расскажет всему миру, как низко пало шотландское правосудие.

Судный день настал.

Алекс остановился у полицейского блокпоста на дороге. Он уже видел впереди множество машин, мог различить красно-белые барьеры, перегородившие начало Карлтон-вэй. Опустив окно и сознавая, какой он грязный и растрепанный, Алекс обратился к полицейскому, который наклонился с ним поговорить:

– Я отец ребенка. Это мой ребенок сейчас

там. Где-то там моя жена, мне нужно быть с ней.

– У вас есть какое-нибудь удостоверение личности? – спросил констебль.

Алекс предъявил водительские права:

– Я Алекс Джилби. Пожалуйста, пропустите меня.

Констебль сверил его лицо с фотографией на правах, затем отвернулся и заговорил по рации. Минутой позже он повернулся назад:

– Простите меня, мистер Джилби. Мы должны быть очень осторожны. Если вы припаркуетесь там с краю, один из офицеров проводит вас к жене.

Алекс последовал за другим полицейским в желтой куртке к белому микроавтобусу. Тот распахнул дверь, и Линн, вскочив с сиденья, упала в его раскрытые объятья, когда он не успел еще подняться по ступенькам. Она вся дрожала, и он ощущал, как стучит ее сердца. Не было слов, которые могли бы передать их муку. Они просто прильнули друг к другу, в общем страхе и отчаянии.

Долго-долго длилось молчание. Затем Алекс сказал:

– Все будет хорошо. Я могу покончить с этим прямо сейчас.

Линн подняла на него глаза, опухшие от слез, с покрасневшими веками:

– Как, Алекс? Ты ничего не сможешь!

– Смогу, Линн. Я теперь знаю правду. – Он поглядел через ее плечо и увидел сидящую возле двери рядом с Вердом Карен Пири.

– Где Лоусон?

– Он на брифинге, – сказала Линн. – Он скоро вернется. Тогда ты сможешь с ним поговорить.

– Я не хочу с ним разговаривать, – покачал головой Алекс. – Я хочу поговорить с Макфэдьеном.

– Это невозможно, мистер Джилби. Этим делом занимаются опытные переговорщики. Они знают, что делают.

– Вы не понимаете. Есть вещи, которые ему необходимо услышать и которые только я могу ему сообщить. Я не хочу угрожать ему. Я даже не стану его умолять. Я просто хочу кое-что ему рассказать.

Карен вздохнула:

– Я знаю, мистер Джилби, вы очень расстроены. Но вы можете причинить большой вред, думая, что делаете добро.

Алекс ласково высвободился из рук Линн:

– Речь ведь идет о Рози Дафф, не так ли? Все это произошло из-за того, что он считает, будто я имею какое-то отношение к ее смерти, вернее, к убийству Рози Дафф. Ведь так?

– Вроде бы так, сэр, – осторожно согласилась Карен.

– А что, если я вам скажу, что у меня есть ответ на его вопросы?

– Если у вас имеется какая-либо информация касательно этого дела, вы должны сообщить ее мне.

– Все в свое время. Обещаю. Но Грэм Макфэдьен заслуживает того, чтобы первым услышать правду. Пожалуйста. Поверьте. У меня есть свои причины. Это ведь жизнь моей дочери стоит на кону. Если вы не позволите мне поговорить с Макфэдьеном, я уйду отсюда и расскажу все, что я знаю, прессе. И поверьте мне,

вам это совершенно ни к чему.

Карен взвесила ситуацию. Джилби выглядел спокойным. Каким-то даже слишком спокойным. Ее не учили, как вести себя в подобных ситуациях. В обычной обстановке она отправила бы его по инстанциям, строго по субординации. Но Лоусон занят где-то в другом месте. Возможно, надо обратиться к переговорщику?

– Давайте посоветуемся с инспектором Данканом. Он ведет переговоры с Макфэдьеном.

Она вылезла из фургона и подозвала одного из полицейских в форме:

– Пожалуйста, останьтесь с миссис Джилби и мистером Мэкки.

– Я иду с Алексом, – вскинулась Линн. – Я не собираюсь стоять в стороне.

Алекс взял ее за руку и обратился к Карен:

– Мы пойдем вместе.

Она поняла, что потерпела поражение.

– О'кей. Пошли, – сказала она и повела их к кордону, преграждавшему проход к дому Макфэдьена.

Алекс никогда не ощущал в себе столько жизни. Он чувствовал движение каждой мышцы. Все ощущения невероятно обострились, каждый звук и каждый запах усилились почти невыносимо. Он никогда не забудет эти несколько минут. Это был самый ответственный момент в его жизни, и он все сделает правильно. Алекс мысленно отрепетировал этот разговор во время безумной гонки к Сент-Монансу и не сомневался, что найдет слова, которые освободят его дочь.

Карен привела их к белому фургону, припаркованному у знакомого дома. В наступающих сумерках все казалось мрачным, соответствуя настроению осаждающих. Карен громко постучала по стенке фургона, и дверь, открываясь, скользнула вбок. В просвете показалась голова Джона Данкана.

– Инспектор Пири? Чем могу помочь?

– Это мистер и миссис Джилби. Он хочет поговорить с Макфэдьеном, сэр.

Брови Данкана в ужасе взлетели вверх.

– Не думаю, что это хорошая мысль. Единственный человек, с которым Макфэдьен желает говорить, это заместитель начальника полиции Лоусон. А он распорядился не вести никаких переговоров до его возвращения.

– Он должен услышать то, что я хочу сказать, – веско произнес Алекс. – Он делает все это, потому что хочет, чтобы мир узнал, кто убил его мать. Он думает, что это сделали я и мои друзья. Но он не прав. Сегодня я выяснил правду, и он должен быть первым, кто это услышит.

Данкану не удалось скрыть свое удивление:

– Вы хотите сказать, что знаете, кто убил Рози Дафф?

– Знаю.

– Тогда вам нужно сделать заявление об этом одному из наших офицеров, – твердо сказал Данкан.

По лицу Алекса прошла дрожь, выдавая силу сдерживаемого чувства.

– У него сейчас моя дочь. Я могу прекратить это мгновенно. Каждая минута промедления, когда вы не даете мне с ним поговорить, может стоить ей жизни. Я не стану говорить ни с кем, кроме Макфэдьена. А если вы не позволите мне этого, я обращусь к прессе. Я скажу им, что у меня есть средство закончить эту осаду, а вы не даете мне его применить. Вы действительно хотите услышать эту эпитафию своей профессиональной карьере?