Даёшь Альдебаран!
Шрифт:
– Ну, а вы что сделаете?
– полюбопытствовал Елисей Иванович.
Николай Эмильевич усмехнулся и вытащил из кармана фонарик.
– Какое простое решение проблемы!
– воскликнул Кварк.
– То-то же, - торжествующе заключил инженер.
Затем учёные мужи - философ и квантовый физик - не сговариваясь, посмотрели на сторожа. И Кварк первым насмелился озвучить возникшее у них сомнение:
– Собственно, а вы с какой целью устремляетесь на Альдебаран, Елисей Иванович?
Вот те раз! Чуракин об этом как-то и не задумывался.
– Да, будьте любезны, ответьте, - подхватил
– Скажем, по прибытии надо будет провести пресс-конференцию. И что вы скажете по случаю встречи двух цивилизаций?
– А вы?
– как обычно, вопросом на вопрос ответил сторож.
– Да я-то готов хоть два часа речь держать.
– Елисей Иванович, а позвольте узнать, какое у вас образование?
– насел физик.
Только Гаринча ничего не сказал, он стоял, играясь с фонариком, и ухмылялся. Его кандидатура сомнениям не подлежала.
– Да уж, я академиев не кончал, - признался сторож.
– А конкретно?
– наседал Кварк.
– Что вы закончили?
– Четыре класса в сельской школе. Четвёртый - как раз в тот год, когда Гагарин в космос полетел. И я, охваченный всенародным энтузиазьмом, написал письмо, что тоже хочу в космос. Хоть кем, хоть в качестве кочегара.
– И что?
– спросили трое мужей с высшим образованием.
– Моя мечта сполнилась частично. Кочегаром я-таки стал. Но только не в космическом корабле, а в котельной нашего района. И вот сейчас, наконец-то!
– Увы, Елисей Иванович, кочегар в полёте не нужен, - осадил его инженер Гаринча.
– Тут совсем другие технологии. Даже дров некуда подкладывать.
– Как же так, - расстроился Чуракин.
– Я первый поверил, что вырастет летательная тарелка. А если б не поверил, так наверняка вырос обыкновенный патиссон.
– Остаётся только поблагодарить вас, Елисей Иванович, - тактично сказал философ Верхогляд.
– Но сами посудите, всё же будет лучше, если земную цивилизацию представим мы, дипломированные учёные, почетные члены нескольких академий.
– Эх!
– огорчённо вздохнул сторож и, осознав собственное невежество, покинул корабль.
Он присоединился к группе провожающих и с печалью смотрел на своё детище, дожидаясь старта. Но не тут-то было! Аргонавты опять открыли люк. Оказывается, красная лампочка не перестала мигать. Больше того! Без Елисея Ивановича недовольно заверещал скрытый за панелью динамик.
– Вернитесь, - сдались члены экипажа.
– Без вас никак. Очевидно, альдебаранцы запрограммировали интеллектуальное зерно на ваше обязательное присутствие.
– То-то же!
– довольно сказал сторож.
– Пущай кто-нибудь другой выйдет.
Никто не хотел выходить, и тогда Елисей Иванович сказал физику:
– Ферарий Ильич, вы же сколько раз твердили, что эксперимент - основной инструмент в познании природы. Дак в качестве эксперимента и выйдите.
– Хорошо, - согласился Кварк.
– Я, конечно, за эксперименты. Только для их полноты требую соблюдения очереди. Пусть первым выйдет Дарий Богданович.
Они немного поспорили, устанавливая очередь, но эксперимент произвели. И при отсутствии любого из них лампочка переставала мигать. Кому-то из двух надлежало покинуть борт корабля. Они опять заспорили, выясняя, кто из них нужнее, и спор затягивался. Елисей Иванович
– Выбирайте!
Философу достался цельный пирожок, и степенный мужчина запрыгал от радости, а надкушенный достался Кварку, и убелённый сединой могикан науки с великим сожалением покинул космическую тарелку.
Задраили люк. Красная лампочка перестала моргать. Ровным светом загорелась зелёная. Расселись по креслам и пристегнулись.
Старт!
Стояла дивная осенняя пора. В багрец и золото оделись дачи, закурлыкали в чистом небе улетающие на юг журавли. В толпе провожающих находились: обиженный физик Кварк, тётя Феня, психиатр Шпильман, астролог Формазонов, полковник Бондарь, и ещё много других дачников, а также бомжи Сифон и Прошка. Разумеется, при сём торжественном событии присутствовал ваш покорный слуга, автор хроники. Я и не претендовал на полёт. Незадолго до этого моя молодая жена родила двойняшек. Может быть, в связи с рождением малышей меня посетила консервативная мысль: а зачем куда-то стремиться? Наша колыбель, наша голубая планета тоже чудесная, правда, нами же загаженная. Так, может, прежде чем куда-то лететь, надобно её очистить? А то, право, неудобно будет перед гостями из других Галактик.
В самый последний момент к дачам на шикарном белом Мерседесе подъехала Евдокия Дмитриевна. Она только что вернулась в родные пенаты после завершения гастролей, напоследок сорвав аплодисменты в Мельбурне. Увидев выглядывающего в иллюминатор мужа, примадонна воззвала звучным колоратурным сопрано:
– Ты куда, Елисей?
Но сторож её не услышал. Он только прощально помахал рукой. Тарелка поднялась над дачным посёлком. Потом включила сумасшедшую скорость и исчезла для земных наблюдателей.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Евдокия Дмитриевна обеспокоилась. Казалось бы: что ей муж? Она стала самодостаточной, успешной женщиной. При нынешних-то доходах ей только свистнуть - молодые любовники тут как тут примчатся. Да ещё передерутся меж собой за право обладать примадонной. Ан нет! Евдокия Дмитриевна оставалась верна мужу, она прошла с ним через все земные мытарства, народила детей, считала счастьем получение двухкомнатной хрущёвки и всё такое прочее, накрепко связавшее супругов в горестях и в радостях.
– Куда мой подался-то?
– повторила она вопрос, обратившись к Кварку.
– На Альдебаран полетели, - буркнул теоретик.
Он всё ещё был обижен тем, что его не включили в экспедицию.
– А далеко дотуда?
– продолжала расспрашивать Евдокия Дмитриевна.
– Шестьдесят пять световых лет, - ответил Ферарий Ильич, но видя, что женщина упала духом, успокоил: - Правда, возможно, что альдебаранцы уже освоили перемещение по кротовым норам, и тогда их аппарат доставит экскурсантов практически мгновенно.